Принцип объективной истины является доктринальным

  • автор:

ПРИНЦИП ОБЪЕКТИВНОЙ ИСТИНЫ В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ

Принципы гражданского процесса – это основополагающие положения, которые выражены в нормах права, определяющие начала организации и деятельности суда по рассмотрению дел в порядке гражданского судопроизводства. Вопрос о системе принципов гражданского процесса на сегодняшний день является актуальной проблемой. В теории, а также в практике нет единого мнения об их количестве. Однако в науке очень часто поднимается вопрос о включении некоторых принципов в Гражданский процессуальный Кодекс, например, принцип процессуальной экономии — один из самых значимых принципов гражданского судопроизводства, представляющий большой интерес для исследователей гражданского процессуального права . Наряду с этим принципом важное значение имеет принцип объективной истины, значение которого раскрыто в данной статье.

Принцип объективной истины один из самых значимых принципов гражданского судопроизводства, представляющий большой интерес для исследователей гражданского процессуального права.

Если проследить развитие гражданского процессуального законодательства, то можно увидеть, что многие принципы уходят из оборота и потом снова возвращаются вновь, или как заметил М.К. Треушников, принципы – «подобны маятнику, который качается то в одну, то в другую сторону» .

Рассматриваемый нами принцип вытекает из содержания ст. 46, 118, 123 Конституции Российской Федерации. Как известно, одной из задач построения правового государства является эффективная реализация и защита прав человека, что, в свою очередь, как отмечает А.П. Томина, предполагает необходимость активной деятельности органов судебной власти, задачей которых является осуществление правосудия на основе предписаний закона .

Проблема объективной истины всегда считалась очень важной в отечественной науке гражданского процессуального права. Но вследствие реформирования гражданского законодательства, интерес к данному принципу в последние года вспыхнул с новой силой. Существует огромное количество различных точек зрения по этому вопросу. Многие ученые пытаются объяснить природу истины в гражданском процессе.

Прежде чем рассматривать сам принцип по существу, попробуем разобраться с этимологией названия. Понятие истина дано в словаре С.И. Ожегова. Истина — 1. В философии: адекватное отображение в сознании воспринимающего того, что существует объективно. Утверждение, суждение, проверенное практикой, опытом. Должен или не должен суд устанавливать истину по делу — вопрос, который вызывал и вызывает интерес на протяжении всей истории существования правосудия. Некоторые учёные считают его «центральным вопросом правосудия» .

Под принципом объективной истины, который вытекает из смысла ч. 2 ст. 12 ГПК РФ, следует понимать такое основополагающее начало гражданского судопроизводства, в соответствие с которым суд, действуя в рамках состязательного процесс, вместе с участниками процесса, должен создавать условия для того, чтобы как можно более полно и всесторонне исследовать доказательства по делу и установить действительные обстоятельства дела.

Если обратиться к генезису принципа объективной истины в гражданском процессе, то следует обратить внимание, что судебная реформа 1864 года значительно ограничила активность суда. В ГПК РСФСР 1923 года было установлено, что обязанностью суда является стремление и установлению истины по рассматриваемому делу, а в ГПК РСФСР 1964 года к установлению действительных обстоятельств. В дальнейшем это положение подверглось изменению, а затеи и вовсе отменено в 1995 году.

То, что из гражданского процессуального законодательства были исключены нормы, регламентирующие обязанность суда отыскивать доказательства по собственной инициативе, позволило некоторым авторам, например М.К. Треушникову, С.А. Шишкину сделать вывод о том, что законодатель отказался от принципа объективной истины. В некоторых учебниках, которые выходили после 1995 года вообще принцип не упоминался.

Так, И.В. Решетникова писала, что «в настоящее время отказ гражданского процессуального права от принципа установления объективной истины снял остроту данной проблемы» . В.М. Шерстюк утверждал, что содержание ст. 14 ГПК РСФСР в новой редакции свидетельствует о том, что «законодатель отказался от принципа объективной истины в гражданском процессе» .

В ГПК РФ данный принцип не закреплен, но В.З. Гущин считает, что российское гражданское процессуальное право прониктнуто его духом и вытекает из содержания многих статей ГПК РФ. А.Т. Боннер также подтверждая свою позицию, о том, что принцип объективной истины существует, называет его принципом «объективной (судебной) истины», ссылаясь на работу О.П. Чистяковой. Существование этого принципа А.Т. Боннер выводит, в частности, из содержания норм ст. 12, 56 и многих других ГПК Российской Федерации. Тем не менее автору приходится признать, что установление действительных обстоятельств дела — задача гражданского судопроизводства, а в большинстве случаев — и объективный результат рассмотрения конкретных гражданских дел .

Мы полагаем, что данный принцип может быть включен в ст.12 ГПК РФ, что позволит оптимизировать, при соблюдении определенных условий, гражданское судопроизводство. Подводя итог, хочется отметить, что принцип объективной истины имеет важное значение в гражданском процессе, что обуславливает необходимость его дальнейшего изучения в правовой доктрине и применения на практике.

Список литературы:

Принцип объективной истины

Это выраженное в социалисти-

ческом праве требование, согласно которому решение правоприменительного органа должно полно и точно соответствовать объективной действительности. Надлежащее (правильное) применение юридических норм обеспечивается тогда, когда юридическое познание осуществляется в строгом соответствии с принципом объективной истины.

Непосредственным выражением этого принципа является обязанность правоприменительных органов (судов, следственных органов, арбитража и др.) принять все необходимые и доступные меры для всестороннего, полного и объективного выяснения всех обстоятельств дела, прав и обязанностей субъектов, правового значения фактов (см., в частности, ст. 16 Основ гражданского судопроизводства).

Принцип объективной истины является общим принципом юридического познания, применения права. Не только судебные органы по уголовным и гражданским делам, но и все органы, деятельность которых связана с применением права, должны руководствоваться принципом объективной истины, рассматривать достижение объективной истины в качестве ближайшей цели разрешения юридических дел.

Принцип объективной истины, будучи юридическим принципом, с философской стороны обосновывается марксистско-ленинской теорией познания (отражения), в частности философскими положениями о познаваемости мира, о достоверности человеческих знаний, об их объективном характере независимо ни от человека, ни от человечества. «Быть материалистом, – писал В.И. Ленин, – значит признавать объективную истину, открываемую нам органами чувств»1. Объектив-

606

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 18. С. 134.

Глава XXXII. Содержание и стадии правоприменительной деятельности

ная истина – это такое содержание человеческих знаний, которое

«не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человечества»1. Истина по юридическим делам в полной мере соответствует такому общему философскому понятию объективной истины. Она понимается как правильное отражение в нашем сознании обстоятельств дела, включая их юридическое значение. С этой точки зрения вполне целесообразно применение для характеристики истины по юридическим делам философского термина «объективная истина»2.

Предметом истинных суждений при применении юридических норм являются все факты объективной действительности, связанные с юридическим делом. Понятие же объективной действительности охватывает не только сами по себе «голые» факты, но и их социально-правовое значение (в том числе общественную опасность противоправных деяний)3. К фактам объективной действительности относятся также самое право, права и обязанности субъектов4. Словом, предме-

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 18. С. 123.

В юридической литературе истина по юридическим делам иногда обозначается иным термином – «материальная истина» (см., например: Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. Изд-во АН СССР, 1955. С. 51; Он же. Курс советского уголовного процесса. Изд-во АН СССР, 1958. С. 76 и сл.). Хотя такая терминология имеет некоторые достоинства (здесь оттеняется тот факт, что истина в нашем праве не является формальной), она все же менее приемлема, чем термин «объективная истина». И не только потому, что последний из указанных терминов непосредственно связывает юридические категории с философскими, но и потому, что подчеркивает объективный характер наших знаний, получаемых при разрешении юридических дел. По мнению ряда авторов, «употребление термина «материальная истина» не создает каких-либо удобств, а, напротив, в силу его двусмысленности может породить лишь досадное недоразумение вроде того, что под истиной, устанавливаемой следователем и судом, могут понимать истину лишь в пределах «материалов уголовного дела», хотя бы они неполно и неточно отражали происшедшее в действительности» (Теория доказательства в советском уголовном процессе. Часть общая. М.: Юрид. лит., 1966. С. 65).

Воробьев Г.А. К вопросу о содержании истины в советском уголовном процессе // Ученые записки. Вып. 14. Харьков, 1960. С. 169–178; Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. Госюриздат, 1961. С. 21; Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая. М.: Юрид. лит., 1966. С. 72 и сл. В последней из приведенных работ, в частности, указывается: «В действительности процесс установления фактических обстоятельств дела и той нормы, которой они предусмотрены, представляют единое, неразрывное целое» (С. 76). По мнению В.Н. Кудрявцева, «установление истины по уголовному делу включает и решение вопроса о квалификации содеянного» (Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступления. М.: Юрид. лит., 1972. С. 51).

Гурвич М.А. Принцип объективной истины советского гражданского процессуального права // Советское государство и право. 1964. № 9. С. 100–101; Недбайло П.Е. При-

607

Раздел четвертый. Применение права

том истинных суждений при применении права является все то объективное в наших знаниях, которое составляет содержание правоприменительной деятельности1.

Вместе с тем в предмет объективной истины не входит волевая сто-

рона правоприменительной деятельности2. Государственно-волевое решение правоприменительного органа основывается на истинных суждениях о фактах объективной действительности, но само по себе оно выражает творчески-организующие (и, следовательно, субъективные) моменты применения права. Это относится, в частности, к волевой стороне решений, направленных на индивидуальное регулирование общественных отношений (например, при определении меры наказания по уголовным делам)3.

Истина по юридическому делу должна быть полной, точной, действительной, т.е. объективной истиной в самом строгом, философском значении этого слова; знания правоприменительного органа об обстоятельствах дела должны полно и точно соответствовать «оригиналу» – реальным фактам объективной действительности в их правовом значении4.

менение советских правовых норм. Госюриздат, 1960. Он пишет: «Юридическая значимость фактов общественной жизни является объективным их свойством, которое должно получить отражение в сумме знаний, составляющих объективную истину» (С. 228).

Авторы, которые относят принцип объективной истины только к самим по се-

Волевое содержание права вовсе не устраняет его объективного характера (как полагает, например, К.И. Комиссаров). Именно для того, чтобы юридические нормы смогли выполнить свою функцию по управлению общественными процессами, они должны быть познаны при применении права в соответствии с требованием объективной истины.

Как справедливо подчеркивает О.В. Иванов, в содержание истины по юридиче-

скому делу не входит разрешение дела по существу. «Разрешение гражданского или уголовного дела по существу не есть процесс познания; это осуществление судом его властных функций…» (Иванов О.В. Принцип объективной истины в советском гражданском процессе. Изд-во МГУ, 1964. С. 35).

Как полагает большинство авторского коллектива книги «Теория доказательств»,

«в содержание объективной истины по уголовному делу входит не конкретная мера наказания, а вид и характер наказания в пределах санкции, предусмотренной уголовным законом» (Указ. соч. С. 96).

Осипов Ю.К. К вопросу об объективной истине в судебном процессе // Правове-

дение. 1960. № 2. С. 123.

608

Глава XXXII. Содержание и стадии правоприменительной деятельности

Вместе с тем следует учитывать два существенных обстоятельства. Во-первых, в соответствии с особенностями познания, осуществляемого в процессе применения права, объективная истина по юридическому делу носит ограниченный по содержанию характер. В отличие от теоретического познания здесь не ставится задача выявить все свойства, связи и опосредования фактов, установить объективные закономерности явлений, их глубинную социально-политическую, экономическую сущность и т.д. В литературе правильно обращено внимание на то, что «истина в судебном исследовании с точки зрения содержания устанавливаемых в ней явлений имеет строго определенные, очерченные законом рамки и не является безграничной и всеобъемлющей»1. Правоприменительный орган «не претендует на раскрытие закономерностей развития явлений окружающего мира», «ему не нужна систематизация знаний об этих явлениях и развития знаний о них вглубь»2. Кроме того, в некоторых областях права (в частности, гражданско-процессуальном) в соответствии с принципом допустимости доказательств может случиться так, что действительный факт отвергается судом в связи с отсутствием доказательств определенного вида (например, письменных доказательств, удостоверивших факт заключения договора). И хотя в конечном счете принцип объективной истины торжествует3, перед нами в данном конкретном случае все же определенное отступ-

ление от рассматриваемого принципа4.

1 Старченко А.А. Проблемы объективной истины в теории уголовного процесса // Вопросы философии. 1956. № 2. С. 111.

Госюриздат, 1960. С. 226–227.

М.А. Гурвич пишет по рассматриваемому вопросу: «Угрозой отказа в судебной защите не оформленных надлежащим образом юридических действий достигается такое их в массовом масштабе оформление, при котором отказ в защите прав за их недоказательностью допустимым доказательством становится величиной, не подлежащей учету (guantite negligeable). Торжествует принцип объективной истины, а не исключительные по значению и ничтожные по количеству отступления от него» (Гурвич М.А. Принцип объективной истины советского гражданского процессуального права // Советское государство и право. 1964. № 9. С. 104).

Кроме того, применительно к фактическим обстоятельствам дела «факты в пользу подсудимого», а также некоторые другие обстоятельства могут быть установлены на основе вероятности (например, оправдательный приговор по уголовному делу по мотиву недоказанности). Причем вероятностные суждения, как показал С.В. Курылев, являются здесь не просто догадками, «а формой знаний о явлениях и связях объективной деятельности» (Курылев С.В. Установление истины в советском правосудии: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. Изд-во МГУ, 1967. С. 13).

609

Раздел четвертый. Применение права

Во-вторых, фактически в отдельных случаях возможны отступления от принципа объективной истины в силу определенных внешних и субъективных причин. Не все работники правоприменительных органов проявляют надлежащую тщательность при решении юридических дел. Существуют подчас определенные трудности в самих условиях юридической работы. Отрицательно сказывается на результатах юридической работы и то, что в отдельных областях применения права (например, в области административного процесса) еще нет достаточно четкой правовой регламентации, направленной на обеспечение принципа объективной истины. Все это иногда приводит к ошибкам при решении юридических дел, к недостижению объективной истины.

Учитывая последнее из указанных обстоятельств, в законодательстве предусмотрены юридические гарантии, которые призваны обеспечить достижение в конечном счете объективной истины по каждому юридическому делу, а также устранить возможные нарушения это-

го принципа. К таким гарантиям относятся в частности: установление строгой юридической обязанности правоприменительных органов принимать все необходимые меры для всестороннего, полного и объективного выяснения всех обстоятельств дела; уголовная ответственность свидетелей за заведомо ложные показания, экспертов – за заведомо ложные заключения и т.д.; институты обжалования и опротестования решений правоприменительных органов, а также – пересмотра решений по вновь открывшимся обстоятельствам и др. В законодательстве предусмотрен порядок отвода судей, прокурора и некоторых других участников процесса в случае, если они лично заинтересованы в решении дела.

Необходимость строгого проведения принципа объективной истины – это одно из оснований высоких требований, предъявляемых к деловым, моральным и чисто личным качествам юридических работников. Высокая преданность своему государственному и общественному долгу, принципиальность, последовательная верность делу строительства коммунизма, вместе с тем кристальная честность, беспристрастность, добросовестность – все это предопределяет успех в той кропотливой, напряженной, сложной работе, которая связана с отысканием объективной истины по юридическим делам. Существенное значение имеют здесь глубокая философская и специально-юридическая подготовка, практические навыки, отточенный профессионализм, которые в сочетании с жизненным опытом являются необходимыми условиями, позволяющими юридическим работникам (в своей деятельности

610

Глава XXXII. Содержание и стадии правоприменительной деятельности

постоянно опирающимся на помощь и содействие трудящихся, общественности) решать самые сложные по юридическому и фактическому содержанию дела.

В литературе, посвященной процессуальному праву, идет спор о природе объективной истины, устанавливаемой по юридическим делам. В самом деле, какова эта истина, если рассматривать ее с позиций общефилософского учения об абсолютной и относительной истине? Абсолютная? Относительная?

Спор о природе истины по юридическим делам идет уже давно, мнения разных авторов разделились (многие авторы считают истину по юридическим делам абсолютной, но есть и такие, которые склонны считать ее относительной). И это обстоятельство само по себе вынуждает задуматься над тем, не справедливо ли мнение ученых, полагающих, что категории «абсолютная истина и относительная истина» неприменимы к истине, устанавливаемой правоприменительными органами (судом)1.

В самом деле, познание, осуществляемое в процессе правоприменительной деятельности, относится к специальному, преследующему строго определенные, сравнительно ограниченные практические задачи. Категории же «абсолютная истина и относительная истина» выработаны применительно к теоретическому познанию. Они призваны отразить глубину познания объективной действительности, степень проникновения в закономерности явлений. Причем абсолютная истина – это та, которая дает всестороннее, исчерпывающее знание окружающего нас мира, охватывает абсолютную истину «сразу, целиком, безусловно, абсолютно»2.

Авторы, решающие рассматриваемый вопрос по принципу «или – или» (или абсолютная, или относительная истина), упускают из поля зрения, помимо всего прочего, те практические выводы, которые вытекают из отстаиваемых ими концепций. Если признавать истину по юридическим делам «абсолютной», то это не только входит в противоречие с характером истины по юридическим делам («самая простая истина, самым простым, индуктивным путем полученная, всегда неполна, ибо опыт всегда не закончен»3), но и лишает какого-либо смысла существование системы обжалования и опротестования юрисдикционных решений, требует от последних того, что они не могут, да и не должны давать. С другой стороны, если считать истину по юридическим делам «относительной», то это явно подрывает авторитет юрисдикционных решений, дает основания для предположения, что истина по юридическим делам является неточной, приблизительной.

Видимо, если уж признать правомерной постановку вопроса об абсолютной и относительной истине применительно к юридическим делам, то наи-

1 Ривлин А.Р. Понятие материальной истины в советском уголовном процессе // Социалистическая законность. 1951. № 11. С. 49–52.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 18. С. 123.

Там же. Т. 29. С. 162.

611

Раздел четвертый. Применение права

более приемлемым окажется вывод, согласно которому истина по юридическим делам представляет собой диалектическое единство абсолютной и относительной истин1. Но такого рода вывод по существу снимает поставленную выше проблему (не говоря уже о том, что и здесь не учитывается своеобразие познания, осуществляемого в ходе применения права). Как пишет Н.Г. Александров, «при применении норм права речь идет не о решении философского вопроса о полной познаваемости мира, не о соотношении абсолютной и относительной истин в таком познании, а об объективной истине к о н к р е т н о г о ж и з н е н н о г о ф а к т а, который может и должен быть установлен именно с объективной достоверностью2.

Есть еще один вариант использования категории «абсолютная истина» для характеристики юридического познания. Это признать, что самое понятие

«абсолютная истина» имеет два значения: оно может пониматься не только в смысле глубинном, философском, но и в смысле «знания относительно какого-либо фрагмента действительности…» в смысле истины-факта3. Но и такой подход снимает указанную выше проблему, ибо «абсолютная истина-факт» не что иное, как знание, объективно верно отражающее факты действительности. И ничего больше. Стало быть, и здесь устраняется сама постановка во-

проса о соотношении абсолютной и относительной истин, вопроса, который

и вызвал к жизни понятие абсолютной истины.

Следует думать, что спор о природе истины по юридическим делам носит в значительной степени искусственный характер. Философские категории, выработанные применительно к теоретическому познанию, не всегда можно непосредственно распространять на частные случаи человеческой деятельности. С этой точки зрения, как отмечено в литературе, «применение категорий абсолютной и относительной истин к результатам судебного познания, как и к частным результатам любого рода познания вообще, не оправдано, ибо, говоря словами Ф. Энгельса, «неумно употреблять большие слова относительно простых вещей (Диалектика природы. Госполитиздат, 1946. С. 169)»4.

С практической же стороны существенное значение имеет обоснование того, что истина по юридическим делам является объективной, что она пра-

1 Чечот Д.М. Развитие принципа материальной истины в советском гражданском процессуальном праве: Материалы межвузовского научного совещания. Изд-во ЛГУ, 1957. С. 64; Ульянова Л.Т. Оценка доказательств судом первой инстанции. Госюриздат, 1959. С. 60–61; Осипов Ю.К. К вопросу об объективной истине в судебном процессе // Правоведение. 1960. № 2. С. 127–129; Кудрявцев В.Н. Теоретические основы квалификации преступлений. Госюриздат, 1961. С. 68; Иванов О.В. Принцип объективной истины в советском гражданском процессе. Изд-во МГУ, 1964. С. 48–50.

Александров Н.Г. Право и законность в период развернутого строительства коммунизма. Госюриздат, 1961. С. 163.

Курылев С.В. Установление истины в советском правосудии: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. Изд-во МГУ, 1967. С. 10.

Иванов О.В. Принцип объективной истины в советском гражданском процессе. Изд-во МГУ, 1964. С. 51.

612

Глава XXXII. Содержание и стадии правоприменительной деятельности

вильно, объективно верно отражает объективную действительность, т.е. является полной и действительной истиной по делу1.

Прав Ю.К. Осипов, когда пишет, что «в вопросе о характере истины в судебном процессе практически важно не то, является ли она абсолютной или относительной (такая постановка вопроса в данном случае практически вряд ли уместна), а то, что она является объективной истиной, т.е. представляет собой соответствие выводов суда, содержащихся в приговоре или решении, действительности»2.

Объективная истина в уголовном процессе

26 Января 2015
О ВОЗМОЖНОСТИ ВОЗВРАЩЕНИЯ В УПК РФ ИНСТИТУТА УСТАНОВЛЕНИЯ ОБЪЕКТИВНОЙ ИСТИНЫ
Ныне действующий Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации воплотил передовые достижения современной уголовно-процессуальной науки, разработанные с учетом новых форм государственного правления, основанных на ценностях демократического правового государства, приоритете прав и свобод человека и гражданина.
К числу неоспоримых достоинств этого кодекса можно отнести: состязательность уголовного судопроизводства, строгое разграничение процессуальных функций и соответствующих полномочий, наделение стороны защиты правом собирания доказательств и возможностью активного участия в процессе доказывания, значительное расширение процессуальных гарантий обеспечения конституционных прав и свобод человека, особенно в сфере уголовно-процессуального принуждения.
Вместе с тем в стороне от внимания разработчиков остались некоторые традиционные институты уголовного судопроизводства, доказавшие свою ценность и эффективность на протяжении многих лет. В первую очередь, это относится к объективной истине, выступавшей в качестве цели уголовно-процессуального доказывания. Предполагалось, что только на основе истинных знаний об обстоятельствах преступления возможно справедливое осуждение виновного.
Основные доводы сторонников исключения объективной истины из уголовного процесса сводились к тому, что этот институт является пережитком марксистско-ленинской политической идеологии, что в уголовном процессе в отличие от научного познания объективная истина недостижима, а главное, что в условиях состязательной модели судопроизводства этот вид истины вообще становится не нужным, так как преобладающей в нем является так называемая юридическая истина.
Эти позиции представляются спорными.
Во-первых, объективная истина не имеет ничего общего с какой-либо политической идеологией. В российском уголовном процессе требование о ее установлении существовали еще задолго до зарождения марксистско-ленинской философии.
Объективная истина не относится к идеологии, а является базовой категорией научного познания, в том числе в господствующей в современной российской, да и мировой, науке методологии диалектического материализма, основным постулатом которого является тождество бытия и сознания. Из этого постулата выводится тезис о познаваемости объективной действительности. Возможность достижения истины материалистическая диалектикая ставит в зависимость от применения правильной, научно обоснованной методологии, то есть способов исследования. В целом в уголовно-процессуальном доказывании эти методологические условия обеспечивались за счет таких принципов, как полнота, всесторонность и объективность исследования всех обстоятельств, имеющих значение для дела в их системном единстве, а также ряда иных положений закона, носящих более частный характер, например, таких, как требование о необходимости устранения всех логических противоречий между доказательствами посредством собирания новых фактических данных, обосновывающих истинность одного или другого.
Идея же о невозможности достижения объективной истины относится к чуждому современной науке философскому течению, называемому агностицизмом. Крайнее проявление этого течения – скептицизм – основывается на отрицании всякого смысла в познании вследствие невозможности истинного знания.
Таким образом, современная методология науки исходит из того, что при условии правильного логического познания объективная истина может быть достигнута.
Кроме того, не вполне соответствует традициям российского уголовного судопроизводства и доктрина юридической истины, противопоставляющая этот вид истины объективной.
В состязательном процессе доктрина юридической истины заключается в том, что суд, оценивая позиции противоположных сторон, выбирает из них наиболее аргументированную и на ее основе выносит по делу итоговое решение, возводя тем самым ее в ранг истины. Суду в таком процессе отводится роль пассивного наблюдателя, который не должен проявлять какую-либо активность в собирании доказательств, так как это может лишить его беспристрастности и нейтралитета в споре, невольно поставив на сторону защиты либо обвинения. Он лишь способствует сторонам в реализации их прав и законных интересов и следит за порядком.
Исторические корни этой доктрины восходят к англо-американской модели уголовного процесса, тяготеющей к концепции так называемой чистой состязательности. Она во многом зиждется на таком критерии оценки доказательств, как «отсутствие разумного сомнения».
Американский процессуалист Сейф определяет разумное сомнение как сомнение, которое остается у разумного человека после тщательного рассмотрения всех доказательств.
Наиболее ярко идея разумного сомнения реализовывается в суде присяжных, где среднестатистический человек практически не должен был сомневаться в том, что представленные ему для оценки доказательства являются достаточными для вывода о виновности или невиновности подсудимого.
Принцип разумного сомнения делал ненужным требование об установлении объективной истины, заменив ее критерием разумной доказанности. На выходе такой процесс доказывания давал знания, предполагающие допущение высокой степени достоверности, а юридическая процедура приравнивала его к истине.
В отличие от этого романо-германская модель уголовно-процессуального доказывания, к которой традиционно тяготеет российское уголовное судопроизводство, основывается на приоритете достоверного (объективно истинного) знания о событии преступления.
Так, абзац 2 § 244 УПК ФРГ в качестве цели доказывания определяет именно такую – объективную истину. И лишь в случае невозможности ее достижения, как разъяснил Верховный Суд Германии, «… судья должен довольствоваться такой степенью вероятности, которую он достигает при возможном, исчерпывающем и добросовестном использовании имеющихся доказательств».
Общее требование об установлении объективной истины содержится и в ст. 310 УПК Франции.
Этот институт традиционно присутствовал и в российском уголовном процессе.
Упоминание о необходимости установления по делу объективной истины, а также ссылки на нее содержались еще в Уставе уголовного судопроизводства 1864 года, а также в УПК РСФСР 1922 года.
Так, статья 613 Устава уголовного судопроизводства 1864 года, а также статья 257 УПК РСФСР 1922 года предписывали председательствующему в суде принимать меры и направлять ход дела к тому, чтобы была раскрыта истина. Однако наиболее последовательно и системно этот принцип был реализован в УПК РСФСР 1960 года, который установил полноту, объективность и всесторонность (методологические условия и одновременно процессуальная гарантия объективной истины) в качестве общеотраслевого принципа.
Для восполнения неизвестных обстоятельств дела допускалось установление их не только прямыми, но и косвенными доказательствами, которые в своей совокупности также приводили к истинному знанию.
Анализ разработанной отечественными учеными доктрины объективной истины, которая легла в основу этого кодекса, позволяет сделать вывод о том, что она не была оторвана от реальности.
Эта доктрина учитывала то обстоятельство, что уголовно-процессуальное исследование фактов преступного события объективно ограничено возможностями человеческого познания, опосредованным характером изучения преступления, которое является событием прошлого, свойствами следовой информации со временем видоизменяться и уничтожаться, а также многими иными факторами объективного и субъективного характера.
В связи с этим объективная истина определялась не как некое императивное требование, обуславливающее возможность принятия по делу итогового решения, а лишь как цель (идеальная модель результата), для достижения которой публично-правовые субъекты обязаны принять все меры и приложить все усилия.
И лишь в случае невозможности достижения этой цели после принятия исчерпывающего круга процессуальных мер итоговое решение по делу могло быть принято на основе различных юридических фикций, в первую очередь презумпции невиновности, согласно которой неустранимые сомнения в виновности толковались в пользу обвиняемого.
Непринятие всей совокупности мер, которые могли бы привести к объективной истине, рассматривалось как неполнота предварительного расследования или судебного разбирательства и являлось основанием для продолжения ее отыскания.
Таким образом, допускалась и формальная истина, однако она не подменяла объективную и тем более не противопоставлялась ей, а применялась как вспомогательное средство доказывания лишь в тех случаях, когда объективная истина оказывалась недостижимой.
Следует отметить, что объективная истина настолько прочно укоренилась в саму ткань российского уголовного судопроизводства, что даже новый УПК РФ 2002 года, несмотря на отсутствие прямого упоминания о ней, оказался неспособным решить задачу полного ее искоренения. Анализ этого кодифицированного акта позволяет сделать вывод о том, что он «насквозь пронизан» идеями объективной истины. По-другому и не могло быть, так как полное изъятие объективной истины потребовало бы коренного преобразования всей системы российского уголовного судопроизводства.
Так, в статье 6 УПК РФ в качестве одного из назначений уголовного судопроизводства определяется уголовное преследование и справедливое наказание виновных, а также ограждение от этих неблагоприятных последствий невиновных.
Реализация этого назначения невозможна без выяснения обстоятельств уголовного дела такими, какими они были в действительности, то есть установления по делу объективной истины.
Принятие итогового решения на основании недостоверных данных может привести к неправильной уголовно-правовой оценке деяния, осуждению невиновного или оправданию виновного.
Одним из критериев допустимости доказательства все еще остается достоверность, которая фактически также является одной из гарантий установления обстоятельств дела такими, какими они были в действительности.
К числу положений, фактически обеспечивающих объективную истину, также можно отнести: обязательность подтверждения обвинения совокупностью доказательств, недопустимость показаний, основанных на слухах, и запрет придания какому-либо доказательству заранее установленной силы. Все эти требования направлены на обеспечение полноты, объективности и всесторонности доказывания.
Кроме того, в отдельных положениях содержится прямое упоминание об этих принципах (ч. 4 ст. 152 и ч. 2 ст. 154 УПК РФ).
Недопустимость создания условий для отхода от объективной истины также принималось во внимание разработчиками российского института досудебного соглашения о сотрудничестве, который именно этим и отличается от американской сделки с правосудием.
Последняя предусматривает возможность заключения сделки и осуждения обвиняемого в отсутствие доказательств его причастности к преступлению, в том числе допустимость признания им своей вины взамен на исключение из обвинения отдельных эпизодов преступной деятельности или даже перевода подсудимого в статус свидетеля в случае совершения им преступления небольшой тяжести и дачи важных изобличающих показаний. То есть, американская модель уголовного судопроизводства (тяготеющая к исковой) предполагает возможность утверждения судом сделки на основе компромисса интересов сторон обвинения и защиты даже в ущерб истине.
Предметом же российского досудебного соглашения о сотрудничестве может быть только обязательство активно способствовать раскрытию и расследованию преступления посредством дачи правдивых показаний. Взамен обвиняемому гарантируется снисхождение при установлении наказания, но не изменение объема обвинения. Дача заведомо ложных показаний, даже выгодных стороне обвинения, является нарушением досудебного соглашения и влечет за собой его расторжение со всеми неблагоприятными правовыми последствиями.
Изложенное позволяет сделать вывод о том, что определение объективной истины как цели уголовно-процессуального доказывания полностью соответствует современной научной методологии, а также зиждется на традиционной модели российского уголовного судопроизводства. Кроме того, требование поиска объективной истины является важной гарантией обеспечения справедливости правосудия, отправляемого в форме уголовного судопроизводства, а также конституционного права на него.
С учетом этого предлагается восстановить в российском уголовном судопроизводстве положения, определяющие объективную истину как цель доказывания, а также вытекающие из нее требования более частного характера об обеспечении полного, всестороннего и объективного предварительного расследования и судебного разбирательства. Кроме того, потребуется приведение в соответствие ряда действующих правовых институтов УПК РФ, в первую очередь, таких, как состязательность, уголовное преследование, возвращение уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, пересмотр судебного решения в порядке кассационного и апелляционного производства.
В свете проблемы совместимости категорий, представляется необходимым также рассмотреть вопрос о соотношении объективной истины и состязательности, так как в научной литературе можно встретить мнение о том, что эти явления исключают друг друга.
В основу правового принципа состязательности положен универсальный диалектический закон единства и борьбы противоположностей, который одновременно является и методом объективного познания. Именно логическое столкновение двух контртезисов (обвинительного и оправдательного) в состязательном процессе выступает в качестве движущей силы его развития. Борьба взаимоисключающих позиций сторон приводит к их диалектическому единству, которое выражается в итоговом решении по делу.
Таким образом, состязательность, будучи универсальным законом бытия и диалектическим методом познания, изначально не может противоречить объективной истине. Более того, при определенных условиях именно состязательность способна стать мощным средством отыскания объективной истины.
Однако в чистом виде состязательность не способна решить эту задачу. Она предполагает единство контртезисов не на основе истины, а на основе силы логической аргументации позиции одной из сторон, которая может и не соответствовать действительности. Именно такая позиция и возводится судом в ранг истины. Пассивность суда не позволяет ему принять меры к отысканию действительной истины.
В такой ситуации суд становится заложником противоборства сторон, утрачивает свою независимость в отправлении справедливого правосудия.
Недаром многие известные дореволюционные процессуалисты называли юридическую истину «правдой судоговорения» и отмечали, что подобный процесс, отводящий судье роль лица, лишь оценивающего доводы, представленные сторонами, чреват торжеством ловкого, но не правого, торжеством силы, но не истины.
Чистая состязательность не вполне соответствует российскому уголовному процессу еще и потому, что традиционно досудебное производство в нем тяготеет к розыскному, а не состязательному типу, вследствие чего слабой в процессуальном споре изначально оказывается сторона защиты.
Иными словами, ориентированность уголовного судопроизводства на объективную, а не формальную, истину требует и некоторой корректировки принципа состязательности в направлении отхода от ее чистой модели.
Как представляется, в решении данного вопроса важное значение имеет правильное определение роли суда как вершителя правосудия, в сознании которого и происходит диалектическая борьба, а затем и единство процессуальных противоположностей.
Традиционно в российском уголовном судопроизводстве суду отводилась активная роль в доказывании. В целях обеспечения полноты, объективности и всесторонности УПК РСФСР позволял председательствующему не только собирать доказательства и восполнять пробелы в доказательственной базе, но даже фактически возлагать на суд функцию уголовного преследования и продолжать производство по делу в условиях, когда государственный обвинитель отказывался от обвинения.
Однако в современных условиях состязательного процесса подобная активность суда, предполагающая подмену процессуальной функции разрешения дела функцией уголовного преследования, также недопустима.
С учетом строгого разграничения процессуальных функций активность суда по собиранию доказательств может считаться допустимой при следующих условиях.
1. Если она проявляется в целях установления обстоятельств, выяснение которых необходимо для полного, всестороннего и объективного судебного исследования, отыскания объективной истины и правильного разрешения уголовного дела.
2. Исследование невыясненного обстоятельства допустимо только в той мере, в какой это возможно в рамках судебного разбирательства. Суд не должен подменять собой предварительное расследование, например, если неполнота доказательственной базы является существенной.
3. Однако самое главное условие заключается в том, что при проявлении активности в процессе доказывания суд обязан сохранять объективность и беспристрастность, не вставая на какую-либо из сторон спора, а тем более не подменяя своей деятельностью функцию защиты или обвинения.
Именно при соблюдении названных условий принцип состязательности станет гарантией торжества истины, а не аргумента в уголовном судопроизводстве.

БОРКОВСКАЯ ЗИНАИДА ИВАНОВНА
10 Февраля 2016 14:29:13
Александр Иванович! Спасибо за точную аргументацию позиций, которые близки каждому гражданину России. Надеемся, что в УПК РФ будут внесены изменения до сентября 2016 года! Спасибо за профессионализм!
ПРОСВЕТОВА ЕВГЕНИЯ ИГОРЕВНА
20 Сентября 2015 23:25:07
Уважаемый Александр Иванович!!! Я верю, что ПОБЕДА за НАМИ!!!! Вас поддерживает большое количество людей!!! Нам важно, чтобы Вы знали об этом.
ИЛЬИН НИКОЛАЙ ДМИТРИЕВИЧ
06 Июля 2015 15:39:39
Уважаемый Александр Иванович Очень хорошо, что Вы обратились к очень интересной тем — восстановление института объективной истины в уголовном процессе на стадии предварительного и судебного следствия. Это не теоретический вопрос, это вопрос повседневной практики следствия и суда. Установление объективной истины — это всегда торжество справедливости, основанное на всестороннем исследовании события преступления и виновности его участников. Возвращение этого института в следственную и судебную практику очень сильно бы подняло профессионализм следователей и судей. С учётом изменений в технике и информатике, увеличением разнообразия приёмов и методов следствия, установление объективной истины стало гораздо более досигаемой целью и не таким трудоёмким процессом как это было раньше. Институт присяжных заседателей, на мой взгляд, не оправдал себя и, по сути, стал попыткой упростить доказывание виновности, подменить юриспруденцию моралистикой и психологией.
НАЛИВАЕВА ВАЛЕРИЯ ВАЛЕРЬЕВНА
28 Мая 2015 23:01:56
Уважаемый Александр Иванович! Я являюсь студенткой 5 курса Саратовской государственной юридической академии . На международном молодежном юридическом форуме 2015 в Санкт-Петербурге Вы читали лекцию и задали вопрос, на который я как раз ответила (про объективную истину). Хотела поблагодарить Вас за прекраснейшую лекцию и спросить — возможно ли посетить еще Ваши лекции где-нибудь?
БАСТРЫКИН АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ
Уважаемая Валерия Валерьевна!
Спасибо Вам за слова благодарности и проявленный интерес к моему выступлению на VI Международном молодежном юридическом форуме.
Мои лекции Вы можете послушать в Академии Следственного комитета Российской Федерации, расположенной по адресу: г. Москва, ул. Врубеля, д. 12 , а также в Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации по адресу: г. Москва, Большой Каретный переулок, д. 10А.
С уважением, А.И.Бастрыкин
КОЗЫРЕНКО ВЛАДИМИР ФЁДОРОВИЧ
24 Марта 2015 21:37:00
Замечу, «институт объективной истины» это, прежде всего, общественное здравомыслие, которому должны быть присущи безупречные правила формальной логики в неизменно правовом и этически сбалансированном сознании совестливых, профессионально состоявшихся должностных лиц. Следовательно, существующая проблема произвольного прокурорско- следственно- — судейского усмотрения, не основанная на неуклонном применении теоретически и практически выверенных норм материального и процессуального права, не будет разрешена без одновременного введения с «институтом объективной истины» законодательно суровых мер за корпоративно искусственное, а, по сути, безответственно искажаемое и потому несправедливое правосудие.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *