Пленум верховного суда 50 об исполнительном производстве

  • автор:

Взыскание убытков со Службы судебных приставов: доколе нижестоящие суды будут продолжать игнорировать Постановление Пленума ВС РФ №50 от 17 ноября 2015 года?

Коллеги,

как говорится, не могу молчать.

Какой вообще смысл в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, если нижестоящие суды позволяют себе преспокойно игнорировать закрепленные разъяснения. Как известно, в силу вытекающего из статьи 126 Конституции Российской Федерации правомочия Пленума Верховного Суда РФ давать судам разъяснения по вопросам судебной практики после принятия постановления Пленума, в котором разъясняется смысл той или иной нормы права, применение судами в ходе рассмотрения дела конкретных правовых норм должно соотносится с разъяснениями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации, — иное может свидетельствовать о судебной ошибке, допущенной при разрешении дела (постановление Конституционного Суда РФ от 23 декабря 2013 года N 29-П).

Однако, я не первый раз сталкиваюсь с тем, что иногда арбитражные суды просто игнорируют разъяснения, принятые Верховным Судом РФ, даже не пытаясь объяснить в силу каких уникальных обстоятельств они считают утвержденные высшим судом правовые позиции неприменимыми в конкретных обстоятельствах. Суды просто толкуют закон прямо вопреки четким и ясным позициям Верховного Суда РФ, как если бы их не было.

Очередной такой пример, с которым я лично столкнулся при взыскании убытков со Службы судебных приставов, вынудил меня излить свое возмущение на данном портале.

Толкование закона по версии Верховного Суда РФ.

Любой практикующий юрист скажет, что исключительно актуальным и, что называется, «назревшим» было принятое три года назад Пленумом Верховного Суда Российской Федерации Постановление от 17.11.2015 N 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства» (далее — ПП ВС №50).

В названном Постановлении Верховный Суд дал целый ряд важных толкований законодательства об исполнительном производстве. В частности, к одной из наиболее сложных категорий споров, возникающих в связи с исполнительным производством, относится возмещение вреда, причиненного взыскателю незаконными действиями (бездействием) судебного пристава-исполнителя (СПИ), повлекшими утрату имевшейся возможности исполнения (полностью или частично) судебного акта о взыскании денежных средств с должника.

Ранее в Информационном письме Президиума ВАС РФ от 21.06.2004 N 77 данному вопросу был отведен лишь один абзац в пункте 33 обзора, содержащий следующее разъяснение: «Согласно статье 330 АПК РФ и пункту 2 статьи 90 Закона, если заявителю причинен вред судебным приставом-исполнителем в результате ненадлежащего исполнения своих обязанностей, этот вред подлежит возмещению в порядке, предусмотренном гражданским законодательством. При решении вопроса о возмещении вреда необходимо руководствоваться статьями 16, 1064, 1069 ГК РФ».

Несмотря на это Письмо ВАС, в судебной практике как арбитражных судов, так и судов общей юрисдикции до принятия ПП ВС №50 преобладал явно консервативный подход, при котором иски взыскателей о возмещении вреда (убытков), причиненных в следствии незаконных действий (бездействия) приставов оставлялись судами без удовлетворения по различным основаниям, зачастую формально-процессуального характера, в том числе ввиду отсутствия причинно-следственной связи между бездействием приставов и заявляемым к возмещению вредом или не обжалования ранее заявителем (взыскателем) соответствующего действия (бездействия) приставов в отдельном производстве.

При этом достаточно распространенной в судебной практике являлась позиция, согласно которой ответственность за неисполнение требований исполнительного документа имущественного характера перед взыскателем несет исключительно (в любом случае) должник и денежная сумма в размере неисполненных требований исполнительного документа в принципе не может рассматриваться как «убытки» взыскателя, т.е. составлять размер вреда, причиненного взыскателю судебным приставом-исполнителем.

В связи с этим нельзя не отметить очевидно прогрессивный, справедливый и юридически выверенный подход, проявленный при выработке и даче соответствующих разъяснений по этому вопросу Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в ПП ВС №50 (пункты 80 — 87), явно нацеленных на повышение гарантий защиты прав добросовестных взыскателей, нарушаемых ненадлежащим (не соответствующим требованиям закона, непрофессиональным, недобросовестным) исполнением своих обязанностей со стороны судебных приставов-исполнителей.

Прежде всего, обращает на себя внимание исчерпывающее и категоричное разъяснение Пленума в пункте 82 ПП ВС №50, согласно которому: «То обстоятельство, что действия (бездействие) судебного пристава-исполнителя не были признаны незаконными в отдельном судебном производстве, не является основанием для отказа в иске о возмещении вреда, причиненного этими действиями (бездействием), и их законность суд оценивает при рассмотрении иска о возмещении вреда».

Здесь следует отметить и поприветствовать очевидную согласованность и преемственность данного разъяснения Пленума Верховного Суда РФ применительно к аналогичному правовому подходу, сформулированному ранее Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ в информационном письме от 31.05.2011 N 145 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о возмещении вреда, причиненного государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами», а именно в пункте 4 названного обзора: «Тот факт, что ненормативный правовой акт не был признан в судебном порядке недействительным, а решение или действия (бездействие) государственного органа — незаконными, сам по себе не является основанием для отказа в иске о возмещении вреда, причиненного таким актом, решением или действиями (бездействием). В названном случае суд оценивает законность соответствующего ненормативного акта, решения или действий (бездействия) государственного или муниципального органа (должностного лица) при рассмотрении иска о возмещении вреда».

Далее в пункте 85 ПП ВС №50 разъяснено следующее:

«Если в ходе исполнительного производства судебный пристав-исполнитель не осуществил необходимые исполнительные действия по исполнению исполнительного документа за счет имевшихся у должника денежных средств или другого имущества, оказавшихся впоследствии утраченными, то на истца по иску о возмещении вреда, причиненного незаконным бездействием судебного пристава-исполнителя, не может быть возложена обязанность по доказыванию того обстоятельства, что должник не владеет иным имуществом, на которое можно обратить взыскание.

В то же время отсутствие реального исполнения само по себе не является основанием для возложения на государство обязанности по возмещению не полученных от должника сумм по исполнительному документу, поскольку ответственность государства в сфере исполнения судебных актов, вынесенных в отношении частных лиц, ограничивается надлежащей организацией принудительного исполнения этих судебных актов и не подразумевает обязательности положительного результата, если таковой обусловлен объективными обстоятельствами, зависящими от должника».

Данное разъяснение дано Пленумом при разумном соблюдении баланса интересов «противоборствующих» сторон – взыскателя и государства.

Нельзя не согласиться с тем, что Российская Федерация не может априори гарантировать и нести ответственность казной за исполнение всех принимаемых судебных актов без учета фактических обстоятельств осуществления процедуры их принудительного исполнения службой судебных приставов и реального имущественного положения должника на момент начала этой процедуры.

В то же время, этим разъяснением Пленум фактически указывает на наличие оснований для удовлетворения иска взыскателя о возмещении вреда в размере «не полученных от должника сумм по исполнительному документу» в случае, «если в ходе исполнительного производства судебный пристав-исполнитель НЕ осуществил необходимые исполнительные действия по исполнению исполнительного документа за счет имевшихся у должника денежных средств или другого имущества, оказавшихся впоследствии утраченными».

Одновременно, Пленум по сути устанавливает запрет на использование судами такого одного из наиболее распространенных оснований для отказа в удовлетворении иска взыскателя о возмещении вреда как недоказанность полной утраты возможности исполнения судебного решения (и соответственно исполнительного документа) за счет должника, в том числе при нахождении должника в процедуре банкротства, даже когда СПИ выносит постановление об окончании исполнительного производства в связи с тем, что «у должника отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание, и все принятые судебным приставом-исполнителем допустимые законом меры по отысканию его имущества оказались безрезультатными» (п.4 ч.1 ст.46 ФЗ «Об исполнительном производстве»).

Пленум справедливо и законно перекладывает бремя доказывания обратного, а именно наличия или возможности появления у должника иного имущества, достаточного для удовлетворения требований взыскателя по исполнительному документу, на противоположную более сильную и обладающую очевидно большими возможностями сторону – государство в лице соответствующего государственного органа (ФССП России).

При этом в пункте 15 ПП ВС №50 Пленум указал, что «Бремя доказывания наличия уважительных причин неисполнения исполнительного документа в установленный законом срок возлагается на судебного пристава-исполнителя».

Правомерность такого подхода вытекает из положений ч.1 ст.65 и ч.5 ст.200 АПК РФ, предусматривающих особое распределение бремени доказывания по спорам частных лиц с государством, а также полностью соотносится с разъяснением Пленума Верховного Суда РФ в пункте 12 постановления от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в силу которого «Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное».

Между тем, снова обращает на себя внимание заслуживающая исключительного одобрения последовательность Пленума Верховного Суда РФ в формировании единообразной судебной практики, с учетом имеющегося правового наследия Высшего Арбитражного Суда РФ, поскольку разъяснение в абзаце первом пункта 85 ПП ВС №50 по сути закрепляет правовую позицию, сформулированную ранее в постановлении Президиума ВАС РФ от 03.11.2009 № 8974/09, в соответствии с которой «выбытие имущества должника, за счет которого мог быть исполнен судебный акт о взыскании с него денежных средств, если таковое обусловлено незаконными действиями (бездействием) судебного пристава-исполнителя, является основанием для возмещения вреда взыскателю, при условии, что не доказана возможность исполнения судебного акта за счет иного имущества».

В пункте 86 ПП ВС №50 Пленумом дано следующее важное разъяснение:

«Положения части 5 статьи 356 КАС, части 4 статьи 321 АПК РФ и части 3 статьи 22 Закона об исполнительном производстве, предоставляющие взыскателю право неоднократного предъявления к исполнению исполнительного листа после его возврата, не препятствуют взыскателю, утратившему возможность получить причитающиеся с должника суммы (имущество) в связи с выбытием этого имущества по причине незаконных действий (бездействия) судебного пристава-исполнителя, обратиться в суд с иском о возмещении вреда».

Данное разъяснение находится во взаимной связи с разъяснением в абзаце первом пункта 85 ПП ВС №50 и его значимость в том, что Пленум окончательно ориентирует суды рассматривать «причитающиеся с должника» взыскателю «суммы (имущество)» по неисполненному исполнительному документу как составляющие размер вреда, подлежащего возмещению взыскателю в случае утраты возможности их получения с самого должника в связи с выбытием соответствующих денежных средств и (или) иного имущества должника в ходе исполнительного производства именно по причине незаконных действий (бездействия) судебного пристава-исполнителя.

Ранее аналогичный правовой подход был сформулирован в пункте 11 Информационного письма Президиума ВАС РФ в от 31.05.2011 N 145 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о возмещении вреда, причиненного государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами».

На днях постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 N 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства» «отметило» свое трехлетие, и вроде бы за такой уже достаточно значительный срок содержащиеся в нем разъяснения Пленума должны быть внимательно изучены судьями и правильно применяться при разрешении судами конкретных споров, в том числе по искам взыскателей о возмещении вреда, причиненного вследствие ненадлежащего исполнения своих обязанностей судебными приставами-исполнителями, исходя из декларируемой конституционно-значимой цели поддержания единообразия в толковании и применении норм права судами.

Реальность.

Казалось бы, все просто замечательно, и принципы правового государства торжествуют. Но что же происходит в реальности. В своей личной практике мне пришлось столкнуться с откровенным игнорированием соответствующих разъяснений Пленума ВС РФ нижестоящими арбитражными судами трех инстанций при разрешении спора взыскателя с ФССП России (дело № А40-221515/2017 http://kad.arbitr.ru/Card/65b8bfa0-ecc2-485c-a251-d11b940ddcd8).

Отказывая в удовлетворении требования взыскателя о взыскании за счет казны Российской Федерации убытков, причиненных очевидно незаконным бездействием судебного пристава-исполнителя, повлекшим утрату имевшейся возможности взыскания денежных средств с должника, суды первой и апелляционной инстанции привели правовое обоснование принятых ими судебных актов по указанному делу, которое прямо противоречит разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 17.11.2015 N 50.

  1. «судебные акты, подтверждающие факт незаконности бездействия по исполнительному производству истцом в материалы дела не представлены, что свидетельствует о недоказанности причинения истцу убытков по вине ответчика» – вывод противоречит разъяснению в пункте 82 ПП ВС №50;
  2. «в рассматриваемом случае, фактически под понесенными убытками истец подразумевает соразмерную указанной в исполнительном листе сумму, которую должник должен уплатить взыскателю, то есть, истец, по сути, вменяет в обязанность государства исполнять судебное решение вместо должника -погасить задолженность по исполнительному производству за счет средств казны Российской Федерации. Заявленная к взысканию сумма не является убытками для истца, а продолжает оставаться задолженностью, связанной с не исполнением должником своих обязательств, в связи с чем, виновным лицом в не уплате долга в данном случае является должник по исполнительному листу, а не Федеральная служба судебных приставов» – вывод противоречит разъяснению в пункте 86 ПП ВС №50;
  3. «не утрачена возможность исполнения данного исполнительного листа по заявленному решению суда с должника по решению суда, так как, должник находится в банкротстве, в отношении него открыто конкурсное производство» – вывод противоречит разъяснению в пункте 85 ПП ВС №50.

В свою очередь, арбитражный суд кассационной инстанции (суд округа) оставил без внимания и правовой оценки доводы кассационной жалобы взыскателя о несоответствии принятых по делу судебных актов требования единообразного применения судами норм права ввиду допущенных очевидных противоречий выводов судов разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 17.11.2015 N 50, даже не упомянув данное постановление Пленума в своем судебном акте

Чем объясняется такое явное игнорирование судами разъяснений Пленума, которыми суды очевидно должны и обязаны были руководствоваться при рассмотрении дела № А40-221515/2017? Неужели принимавшим судебные акты по делу судьям первой, апелляционной и кассационной инстанций не были известны разъяснения Пленума в постановлении трехлетней давности, на которые к тому же активно и последовательно ссылался представитель взыскателя во всех инстанциях? Или может быть таким образом, отказывая взыскателям в обоснованных исках к государству о взыскании сумм вреда за счет казны Российской Федерации отдельные судьи «радеют» за интересы российского бюджета, полагая что в таких случаях «неудобные» для государства-ответчика разъяснения Пленума можно и не учитывать?!

Вопросы, остающиеся без ответа.

В любом случае очевидно, что столь откровенное игнорирование сразу нескольких обязательных для нижестоящих судов правовых позиций в отношении толкования закона делает бессмысленным изучение постановлений Пленума ВС РФ. Какой вообще смысл уделять столь большое значение унификации судебной практики, во имя которой недавно проводилась конституционная реформа по объединению высших судов, если все, что в своих постановлениях закрепляет Верховный Суд РФ любой судья может просто игнорировать. О какой правовой определенности в таких условиях можно говорить? Короче говоря, так просто нельзя, это подрывает доверие к практике Верховного Суда и его разъяснениям, очевидно умаляя таким образом авторитет высшей судебной инстанции Российской Федерации. Ни на что положиться при оценке перспектив исхода судебного спора становиться просто невозможно.

Вместе с тем крайне интересно будет узнать в ближайшее время, готов ли Верховный Суд РФ мириться с принятием судебных актов нижестоящих судов, которые не просто не учитывают разъяснения Пленума, а содержат выводы (правовые позиции), прямо противоположные этим разъяснениям?

И считает ли Верховный Суд РФ допустимым оставлять в силе такие судебные акты, формирующие явно неправильную судебную практику, противоречащую его разъяснениям, фактически поощряя таким образом, по сути, пренебрежительное отношение судей к постановлениям Пленума?

Ответ на эти вопросы станет известен по результатам рассмотрения в Верховном Суде РФ кассационной жалобы взыскателя, поданной 15.10.2018 (№ 305-ЭС18-20186).

Будем надеяться, что единообразное правосудие восторжествует, не оставляя сомнений в обязательности разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Пленум Верховного суда РФ вынес новые разъяснения по вопросам исполнительного производства

Полное описание

17 ноября 2015 года Пленум Верховного суда РФ вынес Постановление № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства». Указанное постановление не только воспроизводит ранее озвученные правовые позиции высших судов (в том числе Высшего арбитражного суда РФ), но и конкретизирует ряд положений законодательства об исполнительном производстве и судебной практики, до настоящего момента являвшиеся спорными.

Первые две главы Постановления содержат подробные положения о разграничении компетенции между судебными органами по вопросам, связанным с исполнительным производством. Необходимость указанных разъяснений вызвана недавним введением в действие Кодекса административного судопроизводства РФ. Помимо этого, в указанных главах рассматриваются и ранее существовавшие вопросы о компетенции судов. Так, подтверждается приоритет судов общей юрисдикции при рассмотрение споров, связанных с осуществлением сводного исполнительного производства.

Заметной новеллой является запрет судебному приставу-исполнителю отменять вынесенное им постановление. Полномочиями по отмене постановлений наделены старшие судебные приставы и их заместители. Интересно, что указанные положения противоречат ранее существовавшим позициям Высшего арбитражного суда и сложившейся правоприменительной практике.

Ряд важных положений Постановления № 50 касается оспаривания постановлений и действий (бездействия) судебного пристава-исполнителя в суде. В частности, Пленум установил, что несвоевременное рассмотрение жалобы на действия пристава вышестоящими органами и должностными лицами является уважительной причиной для пропуска обращения в суд по таким делам. В то же время, четко установлен круг ответчика по подобным иска. Ответчиком может быть сам судебный пристав-исполнитель, чьи действия оспариваются, а в случае прекращения его полномочий – должностное лицо, которому указанные полномочия были переданы (или старший судебный пристав, если полномочия не передавались). Кроме того, к участию в деле в качестве третьего лица должен привлекаться и сам территориальный орган ФССП, в котором служит ответчик. Стоит отметить, что указанные положения могут в значительной мере предотвратить волокиту, вызванную большой текучкой кадров в системе ФССП и следующей из неё частой передачей дел от одного пристава к другому (за счет возможности привлечения в качестве ответчика руководителя отдела службы судебных приставов в случае длительного неназначения ответственного пристава). В то же время, необходимость привлекать к участию в деле нескольких представителей ФССП может сделать затруднительном рассмотрение дела в случае неявки кого-либо из сторон или третьих лиц.

Заметным нововведением стало закрепление в постановлении признаков незаконного бездействия судебного пристава-исполнителя. В то же время, Верховный суд указал, что превышение двухмесячного срока на исполнение судебного решения само по себе не свидетельствует о незаконном бездействии пристава-исполнителя, чего в ходе обсуждения проекта постановления добивались представители ФССП и Минюста. Обстоятельства, связанные с организацией работы службы судебных приставов, однако, так и не были признаны оправдывающими превышение сроков, что указывается в п. 15 Постановления.

Верховный суд также разрешил ряд вызывавших на практике проблемы вопросов, связанных с правопреемством в ходе исполнительного производства. Так, Пленум подтвердил, что вопрос о правопреемстве на стадии исполнительного производства рассматривается только судами на основании обращения сторон, лица, считающего себя правопреемником, либо самого судебного пристава-исполнителя. При этом, Постановление ещё раз воспроизводит зачастую игнорировавшуюся правоприменителем позицию Высшего арбитражного суда о перемене имени физического лица или изменении наименования организации. Суд указал, что указанные изменения не требуют правопреемства и оформляются постановлением судебного пристава, а также могут упоминаться как в дальнейших актах пристава, так и в ранее вынесенных постановлениях по соответствующему делу.

С другой стороны, что в Постановлении отсутствуют существовавшие ранее правовые позиции Высшего арбитражного суда, согласно которым в случае образования множественности лиц на стороне взыскателя или должника суд выдает несколько исполнительных листов взамен ранее выданных. Представляется, что данная проблема, имеющая большое практическое значение, должна быть разрешена Верховным судом в дальнейшем.

Верховный суд рассмотрел и дискуссионный вопрос о применении мер принудительного исполнения и совершении исполнительных действий до истечения срока дли добровольного исполнения. Суд указал, что применение мер принудительного исполнения в течении е указанного срока не допускается, хотя могут быть совершены отдельные исполнительные действия (например, арест имущества должника). Кроме того, Пленум подтвердил, что не допускается ограничение выезда должника за пределы Российской Федерации до истечения срока на добровольное исполнение и получения судебным приставом-исполнителем информации о том, что должник обладает информацией о возбуждении в отношении него исполнительного производства. Интересно, что суд не конкретизировал, в какой конкретно форме должна быть получена информация, что предоставляет широкие возможности для толкования указанного положения.

Пленумом была разрешена существовавшая ранее проблема, связанная с исключением недействующего должника-организации из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа на основании ст. 21.1 ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей. Взыскатели, по определённым причинам пропустившие момент ликвидации своего должника, теперь вправе обратиться в суд с заявлением о назначении процедуры распределения имущества, оставшегося после должника, если таковое будет обнаружено.

В Постановлении был разрешён вопрос о наложении ареста и запрета на распоряжение имуществом должника. Как указал суд, арест качестве исполнительного действия может быть наложен судебным приставом-исполнителем в целях обеспечения исполнения исполнительного документа, содержащего требования об имущественных взысканиях (согласно п. 7 ч. 1 ст. 64, ч. 1 ст. 80 ФЗ «Об исполнительном производстве»). Арест должен быть соразмерен объему требований взыскателя. В то же время, формально несоразмерный арест допустим, если должник не предоставил судебному приставу-исполнителю сведений о наличии другого имущества, на которое можно обратить взыскание, или при отсутствии у должника иного имущества, его неликвидности либо малой ликвидности. Также суд указал, что изложенный в ч. 1 ст. 64 перечень исполнительных действий не является исчерпывающим и судебный пристав-исполнитель вправе совершать иные действия, необходимые для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов, если они соответствуют задачам и принципам исполнительного производства и не нарушают защищаемые федеральным законом права должника и иных лиц. К таким действиям Пленум относит, в частности, установление запрета на распоряжение принадлежащим должнику имуществом (в том числе запрета на совершение в отношении него регистрационных действий. Указанный запрет рассматривается фактически как предшествующая аресту процедура. После обнаружения фактического местонахождения имущества пристав обязан наложить на него арест.

Важной новеллой стоит признать возможность наложения ареста или запрета на распоряжение на имущество, на которое в соответствии со ст. 446 ГПК не может быть обращено взыскание. В качестве примера Постановление № 50 указывает единственное жильё должника. При этом, подобные меры должны приниматься судебным приставом-исполнителем в целях воспрепятствования должнику распорядиться данным имуществом в ущерб интересам взыскателя, а само наложение ареста либо установление соответствующего запрета не должно препятствовать гражданину-должнику и членам его семьи пользоваться таким имуществом. Также была установлена и возможность ареста имущества, находящегося в совместной собственности.

Часть положений Постановления касается ареста денежных средств на банковских счетах должника. Интересно, что арест может быть наложен не только на денежные средства, находящиеся или поступающие на счет должника, но также и на средства, которые поступят на имя должника в будущем на корреспондентский счет обслуживающего его банка, если иные меры не могут обеспечить исполнение принятого судебного акта. При этом, указывается, что наложить подобный арест может только суд.

Ряд изложенных в Постановлении правовых позиция Верховного суда касается вопросов обращения взыскания на имущество должника. Интересной представляется закреплённая Пленумом презумпция принадлежности должнику движимого имущества, находящегося в помещении либо на ограждённом от доступа других лиц земельном участке, находящимися в собственности или владении должника. Бремя доказывания иного ложится при этом на заинтересованных лиц. При этом, стоит иметь в виду, что арест судебным приставом-исполнителем движимого имущества должника в ходе выезда по его месту жительства или нахождения является весьма распространённой и эффективной мерой из арсенала приставов. В то же время, взыскание на сами земельные участки, согласно ст. 278 ГК и п. 58 Постановления, допускается только на основании решения суда. Такие дела рассматриваются в порядке искового производства с соблюдением правил исключительной подсудности.

Ещё одним важным положением является подтверждённая судом возможность обратить взыскание на заложенное имущество для удовлетворения требований взыскателя, не являющегося залогодержателем. Взыскание может быть обращено судебным приставом-исполнителем при отсутствии иного, помимо заложенного, имущества, на которое можно обратить взыскание. Обращение взыскания в данном случае осуществляется с учетом правил продажи имущества, обремененного правами третьих лиц (согласно п. 1 ст. 353, ст. 460 ГК РФ, ст. 38 Закона «Об ипотеке»).

Наконец, последняя глава Постановления № 50 рассматривает вопросы возмещения вреда, причинённого незаконными действиями (бездействием) судебного пристава-исполнителя. Пленум рассматривает как обязательное условие возмещения вреда предварительное признание действий пристава, повлекших причинение вреда, незаконными. Также нельзя отказывать в возмещении вреда по причине невозможности установления конкретного размера вреда. Ещё более крепкой позицию истцов по спорам о возмещении вреда делают положения, возлагающие бремя доказывания правомерности своих действия по таким делам на судебного пристава-исполнителя.

В связи с принятием Постановления № 50 утратило силу Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 16 мая 2014 года № 27 «О некоторых вопросах применения законодательства об исполнительном производстве». Следует заметить, что новые правовые позиции высшего суда по вопросам исполнительного производства более подробно конкретизируют положения законодательства и расширяют права взыскателя и возможности пристава в рамках исполнительного производства. Группа юридических компаний «Лекс» уже начала внедрять наиболее заметные новшества в свою практику.

Болотский И.Н.

Новости

17 ноября 2015 года Пленумом Верховного Суда Российской Федерации было принято Постановление № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства». Вступление в силу указанного исключило применение пункта 20 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 9 декабря 2002 года № 11 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации»; постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 16 мая 2014 года № 27 «О некоторых вопросах применения законодательства об исполнительном производстве».
Постановление Пленума Верховного суда РФ четко разграничивает компетенцию судов общей юрисдикции и арбитражных судов, обобщает ранее выработанные судами подходы по применению положений Закона об исполнительном производстве и содержит ряд важных разъяснений действующего законодательства об исполнительном производстве.
Так, в случае, если в рамках сводного исполнительного производства наряду с исполнительными документами арбитражных судов исполняются исполнительные документы судов общей юрисдикции, то заявления об оспаривании постановлений, действий (бездействия) судебного пристава, связанных с осуществлением сводного исполнительного производства в целом, разрешаются судом общей юрисдикции. Вопрос об утверждении мирового соглашения (соглашения о примирении) по любому исполнительному производству в рамках сводного также разрешается судом общей юрисдикции.
Необходимо отметить, что Пленум Верховного суда РФ изменил правовую позицию президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, отраженную в Информационном письме Президиума ВАС РФ от 21.06.2004 № 77, указав на невозможность отмены судебным приставом своего собственного постановления.
Важные разъяснения даны Пленумом Верховного суда по вопросу наложения ареста в качестве обеспечительной меры, в случае если судом установлена общая стоимость подлежащего аресту имущества. В этом случае состав имущества и виды ограничений определяются судебным приставом самостоятельно по правилам статьи 80 Закона об исполнительном производстве.
Кроме того, указанным Постановлением допускается нарушение требования соразмерности при аресте имущества в случае, если у должника отсутствует иное имущество, либо оно является неликвидным.
Постановлением закреплено право судебного пристава совершать действия, не предусмотренные статьей 64 Федерального закона «Об исполнительном производстве», если они соответствуют задачам и принципам исполнительного производства, не нарушают защищаемые федеральным законом права должника и иных лиц. К числу таких действий Пленум Верховного суда отнес наложение ареста «заочно» при наличии достоверных сведений о принадлежности должнику имущества. При обнаружении заочно арестованного имущества в отношении него производится повторный арест, по общим правилам совершения данного действия.
Следует отметить, что аресту может быть подвергнуто также единственное пригодное для постоянного проживания жилое помещение (его части) с сохранением за гражданином и членами его семьи права пользования.
Постановлением расширены полномочия судебного пристава-исполнителя государственной регистрации прав должника. Так, судебный пристав-исполнитель вправе не только обращаться за государственной регистрацией права собственности должника на имущество, но и вправе оспаривать отказ в такой регистрации, обращаться к стороне по сделке с предложением осуществить государственную регистрацию, а при уклонении – самостоятельно предъявить иск о регистрации перехода права собственности.
Рассматриваемым Постановлением ограничен иммунитет принадлежащего гражданину на праве собственности земельного участка, на котором расположено жилое помещение, установленный статьей 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в силу которой на такой земельный участок не может быть обращено взыскание.
Между тем Пленум ВС РФ разъяснил, что обращение взыскания в судебном порядке на такие земельные участки все же допустимо при соблюдении ряда условий:
• размер земельного участка явно превышает предельные минимальные размеры предоставления земельных участков для земель соответствующего целевого назначения и разрешенного использования;
• фактическое использование не связано с удовлетворением потребностей гражданина-должника и членов его семьи в обеспечении необходимого уровня существования при условии,
• доходы должника явно несоразмерны с объемом денежных требований, содержащихся в исполнительном документе, и не позволяют удовлетворить эти требования в разумный срок.
Пленум Верховного Суда РФ в постановлении указал, что перечень оснований для признания торгов недействительными является открытым.
Важным является разъяснение Пленума Верховного Суда РФ об обращении взыскания на движимое имущество гражданина и предметы обычной домашней обстановки:
• Презюмируется принадлежность гражданину движимого имущества в помещении либо на огражденном (защищенном) от доступа иных лиц земельном участке
• Вопрос об отнесении имущества гражданина к предметам обычной домашней обстановки и обихода разрешается судебным приставом в каждом случае с учетом конкретных обстоятельств.
Рассматриваемое Постановление содержит ряд важных положений об исполнении требований о передаче имущества.
Так, в силу абзаца 3 пункта 35 исполнительное производство подлежит окончанию в связи с невозможностью исполнения при выявлении недостатков в подлежащем передаче индивидуально-определенном имуществе и при отказе взыскателя от его принятия. В отношении имущества, определенного родовыми признаками, указанное правило не применяется, так как за должником сохраняется обязанность по передаче имущества без недостатков.
В случае, если такие недостатки были выявлены после передачи имущества взыскателю, то споры разрешаются в исковом порядке как не связанные с исполнительным производством.
Постановление содержит важное с точки зрения правоприменительной практики разъяснение о том, что определение суда о приостановлении исполнения обжалуемого судебного акта не препятствует возбуждению исполнительного производства. На наш взгляд, указанное положение направлено на защиту интересов взыскателя, направлено в развитие принципа своевременности совершения исполнительных действий, ограничивает возможность злоупотребления должником своими процессуальными правами в целях затягивания процесса взыскания задолженности.
Постановлением даны разъяснения положений Закона об исполнительном производстве при расчете и взыскании исполнительского сбора:
• Если должником не исполнено несколько имущественных и/или неимущественных требований, в том числе содержащихся в одном исполнительном документе, в силу части 3 статьи 112 Закона об исполнительном производстве исполнительский сбор устанавливается в отношении каждого из неисполненных требований.
• Суд вправе с учетом степени вины должника в неисполнении в срок исполнительного документа, иных существенных обстоятельств уменьшить размер исполнительского сбора не более чем на одну четверть от размера, установленного частью 3 статьи 112 Закона об исполнительном производстве, либо освободить должника от его взыскания как при разрешении требований об уменьшении размера исполнительского сбора или освобождении от его взыскания, так и при оспаривании постановления судебного пристава-исполнителя о взыскании исполнительского сбора.
• Поскольку суд не связан основаниями и доводами требований об оспаривании постановления судебного пристава-исполнителя, он вправе установить обстоятельства, свидетельствующие о необходимости уменьшить размер исполнительского сбора, освободить должника от его взыскания на основании исследованных в судебном заседании доказательств, даже если стороны на данные обстоятельства не ссылались.
• Основанием освобождения субъекта предпринимательской деятельности от взыскания могут являться только обстоятельства непреодолимой силы.
Вопрос об обязанности по уплате исполнительского сбора в случае правопреемства решается по-разному в отношении физических и юридических лиц. Постановление допускает взыскание исполнительского сбора с правопреемника должника-организации, однако, постановление о взыскании исполнительского сбора не подлежит исполнению правопреемником должника-гражданина, поскольку применение мер публично-правовой ответственности в отношении физических лиц носит индивидуальный персонифицированный характер.
Необходимо отметить, что в Постановлении не закреплены прежние правила Постановления ВАС РФ от 16.05.2014 № 27 о том, что в случае образования множественности лиц на стороне взыскателя или должника суд выдает несколько исполнительных листов взамен ранее выданных. На наш взгляд, отсутствие правовой определенности в указанном вопросе может привести к возникновению некоторых практических проблем.
Постановление Верховного Суда РФ не содержит каких-либо положений о последствиях признания торгов недействительными в отличие от Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 16.05.2014 № 27, указывающем, что покупатель имущества с торгов обязан возвратить его не должнику, а продавцу как стороне недействительной сделки с целью проведения повторных торгов; денежные средства покупателю имущества возвращает продавец как сторона недействительной сделки. У взыскателя полученные в результате исполнительного производства денежные средства изъяты быть не могут.
Вопрос о необходимости обеспечения судебным приставом соразмерности при наложении ареста в порядке обеспечения иска также не был разрешен Пленумом Верховного Суда РФ. Полагаем, что указанный пробел будет устранен правоприменительной практикой, формируемой в ходе применения законодательства.
В целом следует отметить, что указанное постановление направлено на защиту интересов взыскателя, в том числе путем расширения полномочий судебных приставов-исполнителей. Тем не менее, постановление не содержит ряда важных разъяснений, что будет устранено складывающейся правоприменительной практикой либо дальнейшей разработкой позиции Верховного Суда РФ.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *