Научная доктрина

  • автор:

Начало … Статья «Доктина уголовного права»

Доктрина уголовного права

Преподаватель кафедры уголовного права

ОмА МВД России к.ю.н. Турышев А.А.

Правильное понимание смысла, заключенного в уголовном законодательстве, – извечная проблема российской правовой системы, вынужденной действовать на большой территориальной протяженности, в различных национальных традициях и мировоззрениях. В свое время Петр Первый, давая указания о принципах формирования отечественного законодательства, заметил: «надлежит законы писать ясно, чтобы их не перетолковывать». С тех пор ясности не прибавилось, а появилось еще больше трудностей, в том числе связанных с теоретическими моментами. Как указывает И. Гонтарь, «наша уголовно-правовая теория покоится не на истинных посылках, а на догмах, которые принимаются за непреложную истину без достаточных на то оснований и которые вводят в глубокое заблуждение и тех, кто изучает уголовное право, и тех, кто занимается научными исследованиями». Существующее обилие комментариев говорит не в пользу качества действующего уголовного закона. Объем избыточной информации указывает на несоответствие самого закона и практики его понимания и применения.

Все это свидетельствует о том, что вопросы уголовного законодательства в этой сфере не решены до сих пор, поэтому обозначенная мной проблема относится не к частной, а к общей для всей правовой системы Российской Федерации. Единственный возможный способ изменить ситуацию – открыто обозначить суть проблемы, дать возможность всем осознать ее содержание и приложить усилия к ее разрешению. Проблема заключается в отсутствии в российской правовой системе буферного элемента между наукой и правотворчеством, позволяющего опробовать, протестировать идеи с целью выделить лучшие и исключить регрессивные, чуждые российскому законодательству, а также совершенствовать форму и содержание вносимых изменений. Сегодняшняя неясность, неоднозначность и проблемность уголовного права – это следствие ее слабой системности, а также отсутствия концептуальной стройности.

В концептуальном смысле советское уголовное право имело неоспоримое преимущество перед уголовным правом Российской Федерации, поскольку оно включало идеологическое содержание, и в том случае, где был не ясен уголовный закон, срабатывала идея, положенная в его основание. Системность советского Уголовного кодекса базировалась на Основах уголовного законодательства ССР, в соответствии с которыми формировалось все уголовное законодательство Советского Союза. Модельный уголовный кодекс СНГ такой функции не несет, так как сам идеологически и концептуально не выверен.

Таким образом, современное уголовное право не имеет ни концептуального, ни идеологического ориентира. Так, к примеру, не ясна позиция законодателя по вопросы о том, что же является объектом преступления – общественные отношения, интересы, ценности или что-то иное, а ведь на основании объекта преступления строится структура Особенной части. Можно предположить два варианта: во-первых, Особенная часть уголовного кодекса формировалась без учета достижений науки уголовного права, но с учетом традиций УК РСФСР 1960 г., адаптированных к реальной действительности, или все же какая-то концепция объекта преступления была положена в основу (вероятнее всего, как общественного отношения), но почему-то законодатель не соизволил ее указать. В любом случае данное положение недопустимо, поскольку даже такая мелочь приводит к неопределенности, а вследствие этого – к неразберихе в научной мысли. Ученые призваны иметь четкие ориентиры, работать в рамках социального заказа в двух направлениях: во-первых, разрабатывать и совершенствовать концепцию, положенную в основу действующего уголовного законодательства; во-вторых – реализовывать в рамках перспективной разработки концепцию уголовного законодательства будущего. В уголовно-правовой науке сложилась ситуация, когда любые идеи ученый вынужден встраивать в систему действующего уголовного законодательства, даже в том случае, когда они концептуально ему противоречат.

Не лучше обстоит ситуация с совершенствованием действующего Уголовного кодекса Российской Федерации, поскольку принимаемые изменения вызывают больше вопросов, чем снимают неопределенность. Стремление законодателя исчислять штраф не в минимальных размерах оплаты труда, а в рублях при ежегодной инфляции свыше 10 процентов, декриминализация обмана потребителей и заведомо ложной рекламы, когда обман при банковском кредитовании получил широкое распространение, введение в конструкцию хулиганства экстремистского мотива – все это не решает проблемы практики, а создает еще большие. Данные изменения неоднозначно восприняты как общественностью, так и учеными уголовного права. Все вносимые изменения в большинстве случаев производятся без предварительного научного обсуждения, без принятия необходимых подготовительных мер и зачастую противоречат принципам и негласным правилам уголовного права. При этом проблема не столько в сути вносимых изменений, сколько в их несогласованности с остальным материалом уголовного закона, что приводит к разрушению концептуальной основы действующего в настоящее время Уголовного кодекса Российской Федерации.

Не нова ситуация, когда законодатель, только внеся изменения, стремится их же усовершенствовать или даже отказаться в той или иной мере от своего решения. Так, отмена конфискации имущества в качестве наказания просуществовала недолго, вызвала острейшую дискуссию в обществе, и в последующем законодатель был вынужден частично отказаться от своего решения, превратив конфискацию в иную меру принудительного характера. Кроме того, самые злободневные проблемы, требующие немедленного изменения, не находят у законодателя должного внимания. Сложилось впечатление, что законодатель обладает желанием что-то менять, но он не знает, что и как именно сделать.

Таким образом, и законодателю, и научному сообществу необходим инструмент, с помощью которого различные уголовно-правовые идеи борьбы с преступностью проходили проверку на непротиворечивость уже существующей системе уголовно-правовых норм. Этим инструментом могла бы выступить доктрина уголовного права, которая позволит проверить научность идеи, предсказуемость последствий и возможные проблемы ее реализации. К сожалению, иного способа проверки идей, кроме включения их в информационную модель, не существует. Положения уголовно-правовых теорий невозможно проверить на животных или поставить эксперимент, но и делать общество подопытными для выявления правильности идей также неправомерно. В любом случае идея, включенная в информационную модель, обладает большей степенью достоверности, чем идея, обоснованная в научной статье или работе.

Сам механизм проверки изменений должен состоять из 3-х элементов: доктрины уголовного права и двух информационных моделей кодексов (действующего и проектируемого). Доктрина уголовного права представляет собой коллективный документ, содержащий уголовно-правовые стандарты, на положениях которых разрабатываются информационные модели кодексов. Информационная модель действующего уголовного кодекса необходима для проверки на системность вносимых изменений, а также совершенствования формы их представления. Информационная модель проектируемого уголовного кодекса создается для отработки системности и непротиворечивости концепции проекта будущего уголовного кодекса и работы с идеями, не стыкующимися с действующим уголовным законодательством. При реализации предложений точность уголовно-правовой науки значительно повыситься, поскольку появится теоретический и практический инструментарий.

В первую очередь доктрина уголовного права создается не для практиков, а для ученых и законодателей, поскольку призвана не искать выход из тех проблем, что возникают из неверных постулатов, а устанавливать и выверять научные конструкции, логически их отрабатывать, а потом системно реализовывать, воплощая в действующее законодательство. Вопросы несовершенства уже существующих уголовно-правовых институтов и решение их в настоящей действительности для нужд практики должны быть отражены в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, а также решениях по конкретным уголовным делам.

Структура доктрины уголовного права является открытой, но должна содержать минимум три раздела: 1) правила толкования уголовного закона; 2) правила законодательной техники; 3) предложения по совершенствованию уголовно-правовых институтов.

Первый раздел необходим для того, чтобы правоприменитель мог в проблемных ситуациях получать однозначный ответ, пользуясь рядом правил. В частности, примером ограничительного правила является следующее: не следует при толковании того или иного термина ориентироваться на размер и вид наказания, поскольку не наказанием определяется суть, а вложенным в данный термин содержанием.

Второй раздел регламентирует правила, определяющие форму выражения уголовного закона и его структурных элементов, а также его взаимосвязь с другими отраслями права. Так, структура каждого нормативно-правового акта должна строится в соответствии со спецификой отрасли, при этом соблюдаться единообразие, характерное для всей российской правовой системы. Каждое право формирует совокупность понятий, входящих в предмет его регулирования, поэтому в уголовном праве терминологически должны быть определены только те понятия, которые ему присущи, к примеру, понятие хищения. В свою очередь термины, относящиеся к другой отрасли права, но являющиеся неотъемлемыми признаками преступления, должны быть сформулированы таким образом, чтобы предусматривать в своем содержании особенности уголовно-правового регулирования. К примеру, понятие должностного лица, содержащееся в примечании к ст. 285 УК РФ, – это не уголовно-правовое понятие, а понятие сферы административного права, регулирующее отношения государственной службы, поэтому оно должно там и находится, но учитывать положения статей УК РФ, его использующего. Примерно такого рода информацию должны содержать первый и второй разделы доктрины уголовного права. Раскрывать содержание третьего раздела в данной статье не имеет смысла, поскольку он посвящен частным вопросам уголовно-правовых институтов.

При реализации предложенного механизма повысится эффективности и быстрота внесения изменении в уголовное законодательство. К положительным моментам включения доктрины уголовного права в систему разработки и принятия изменений в действующее уголовное законодательство и уголовный закон будущего можно отнести следующие. Информация, содержащаяся в доктрине уголовного права:

1. Подготавливает общественное мнение к восприятию изменений, вносимых в действующее законодательство, а также к восприятию новой концепции уголовного права;

2. Позволяет опробовать идеи в информационной модели, имитирующей действующее законодательство, выбраковать несостоявшиеся законодательные предложения;

3. Позволяет предоставить законодателю предложения о совершенствовании, имеющие законченную, выверенную форму и научно обоснованное содержание;

4. Выступает ориентиром для развития научной мысли и для поиска актуальных тем диссертационных исследований.

Таким образом, доктрина уголовного права должна выступить документом, объединяющим усилия всех авторов, направленные на совершенствование теоретических основ действующего и проектируемого уголовного закона Российской Федерации. Принять участие в обсуждении и формировании проекта доктрины уголовного права, а также получить всю необходимую информацию возможно на сайте «Правовые технологии».

Рогов В.А. История государства и права России IX– начала XX веков. – М.: Зеркало. – 1995. – С. 56.

Гонтарь И. Догмы в науке уголовного права // Уголовное право. – 2003. – № 3. – С. 23.

Сайт «Правовые технологии» www.lawtech.ru / Раздел «Доктрина уголовного права».

Вводные замечания

За 15 лет существования современного УК РФ принято 110 законов, внесших тысячи изменений в нормы уголовного законодательства. Больше всего поправок внесено за последние четыре года. Большинство их осуществлено в направлении так называемой «гуманизации и либерализации» уголовного законодательства. Судьи, сотрудники правоохранительных органов, адвокаты часто не успевают отслеживать поток правовых новаций. В последнее время ряд политиков и правоведов выступили с идеей принятия нового уголовного закона. Однако и это не способно изменить общую хаотизацию законотворческой деятельности. Единственный путь преодолеть сложившуюся ситуацию — создать программный стратегический документ: Доктрину уголовного права. Именно она должна стать идеологической основой планирования и государственного строительства при разработке проектов всех изменений, вносимых в Уголовный кодекс, всех мер борьбы с преступностью. Все остальные документы должны строиться на основе Доктрины и носить тактический характер, быть более мобильными и оперативными.

Такой опыт нормативного регулирования у нас в стране есть. В 2000 году Указом Президента Российской Федерации была утверждена Военная доктрина Российской Федерации. Через десять лет она была пересмотрена, уточнена и утверждена заново. Как доктрину национальной безопасности следует рассматривать и «Стратегию национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года», утверждённую Указом Президента РФ в 2009 г. Этот опыт следует использовать.

Доктрина имеет научную основу и выглядит как система политико-правовых тезисов, учитывающих текущую и прогнозируемую криминологическую ситуацию. Доктрина должна служить фундаментом при разработке Концепции борьбы с преступностью.

Задачи Доктрины

— формирование и определение содержания основных задач и принципов уголовного права;

— формирование инструментария уголовного права;

— формирование методологических основ принятия управленческих решений в сфере борьбы с преступностью;

— влияние на формирование программ в сфере борьбы с преступностью (краткосрочные и долгосрочные программы борьбы с преступностью, как федеральные, так и региональные и др.);

— формулирование чёткого понятийного аппарата, используемого в уголовном праве (единство и унификация понятийного аппарата — один из способов повышения эффективности правовых норм);

— способствование формированию устойчивого правого поля внутри страны и устойчивого правового пространства в межгосударственных отношениях, касающихся сферы борьбы с преступностью;

— влияние на выработку направлений научных исследований;

— влияние на определение основных показателей эффективности правоприменительной практики в сфере борьбы с преступностью.

Уголовное право зародилось и развивается как право защиты, охраны. Основные объекты охраны: человек, государство, общество. Все остальные — собственность, общественный порядок, общественная безопасность и пр. — производны от этих трёх и существуют как объекты уголовно-правовой охраны только благодаря им.

Уголовное право формируется и развивается в русле карательной политики государства. Основной метод уголовного права — принуждение (наказание есть мера государственного принуждения). Принуждение должно быть законным, обоснованным, справедливым и неотвратимым. Оно должно быть также целесообразным. Необходимо использовать прогрессивную систему исполнения наказания, когда при «плохом» поведении виновного степень принуждения усиливается, а при «хорошем» — снижается.

Признание принуждения основным методом усиливает необходимость более широкого использования в уголовном праве поощрения. Без принуждения уголовное право перестаёт быть правом как таковым, а без поощрения вся система уголовной юстиции теряет смысл, ибо все усилия по перевоспитанию преступников и возвращению их к законопослушной жизни становятся откровенно бессмысленными.

Признание принуждения и поощрения методами уголовно-правового регулирования требует их системного оформления и закрепления в нормах УК.

Ревизия системы наказаний подразумевает пересмотр и упорядочивание перечисленных в УК видов уголовных наказаний, исключение недееспособных видов, дополнение системы новыми видами. Следует на законодательном уровне окончательно решить вопрос о необходимости сохранения смертной казни как вида уголовного наказания. В случае отмены моратория, необходимо подробно оговорить и тщательно разработать основания, условия и формы её применения. Необходимо рассмотреть социально-политические и экономические аспекты и внутренние последствия отмены или продолжения моратория на смертную казнь.

Требуют своего изучения и в случае положительного заключения специалистов включения в УК институты медиации и отсрочки назначения наказания, которые достаточно эффективно применяются в ряде зарубежных стран.

Система уголовно-правовых поощрений должна быть создана заново. Должны быть так же оговорены общие условия их применения.

Помимо наказаний и поощрений уголовное право применяет иные меры уголовно-правового характера. Необходимо их так же привести в систему и подробно описать.

Специального изучения требует институт мер безопасности в уголовном праве. Он позволяет расширить возможности государственно-правового реагирования на общественно опасные проявления.

Более подробного описания требует институт судимости. Это не продолжение наказания, а правовое последствие совершённого преступления и назначенного судом наказания.

Уголовное право с момента своего возникновения оперирует двумя категориями: преступление и наказание. Понятие преступления нуждается в постоянном совершенствовании и шлифовке.

Ещё в большем совершенствовании нуждается перечень конкретных уголовно-правовых деяний, подлежащих наказанию. Последние годы криминализация и декриминализация деяний происходили очень часто спонтанно и импульсивно. Требует пересмотра весь набор помещённых в Уголовный кодекс деяний, исключение из него явно избыточно криминализированных деяний и возвращение или дополнение теми, которые требуют своей криминализации.

Вся эта работа должна быть направлена на углубление процесса индивидуализации уголовной ответственности и наказания с одновременным ограничением пределов судейского усмотрения, а также способствовать предупреждению преступлений.

В законопроектной работе надо стремиться к созданию унифицированных уголовно-правовых норм, корреспондирующихся с аналогичными нормами других государств.

Необходимо, с учетом специфики российской правовой системы и Конституции государства, в возможно полном объеме реализовать в российском уголовном законодательстве нормы международных конвенций, ратифицированных Россией.

Доктрина как источник уголовного права (сравнительно-правовые аспекты)

Малиновский А.А., доцент кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики МГИМО (Университет) МИД России, кандидат юридических наук.

Сравнительное изучение уголовного права не должно сводиться только к анализу законодательства и прецедентов. Сопоставлению необходимо также подвергать и уголовно-правовые доктрины, которые составляют не только основу уголовно-правовой науки, но зачастую являются руководством для законодателя и надежным ориентиром для правоприменителя. Кроме того, с познавательной точки зрения доктрина интересна еще и тем, что в ней находит свое отражение, а иногда и закрепление государственно-правовая идеология, характерная для того или иного исторического периода. Поэтому изучение доктрины дает ключ к пониманию сущности уголовного права практически любого государства.

Компаративист, рассматривающий доктринальные источники уголовного права, может выявить не только зарождение и развитие какой-либо юридической конструкции или идеологического принципа, но и их непосредственное использование в законодательстве (в частности, многие положения трактата Ч. Беккариа «О преступлениях и наказаниях» были положены в основу уголовного законодательства государств Западной Европы). Исследователь имеет возможность также проследить содержательное изменение доктринальных положений и обусловленное ими реформирование законодательства (к примеру, в результате отказа от доктрин канонического уголовного права достоянием истории стали религиозные преступления и жестокие наказания).

Осуществлять сравнение доктрин можно как на макро-, так и на микроуровне. В данном случае речь должна идти о доктрине в широком и в узком смысле. Под доктриной в широком смысле слова понимается совокупность уголовно-правовых учений, определяющих основные теоретические подходы к решению вопросов преступности и наказуемости деяний (например, учение классической школы уголовного права). Доктрина в узком смысле слова представляет собой учение, содержащее основные теоретические положения, касающиеся отдельных институтов и норм уголовного права (к примеру, учение об объективной стороне преступления) <1>.

<1> См., например: сравнительный анализ уголовно-правовых доктрин США и России, осуществленный в работе Дж. Флетчера и А.В. Наумова «Основные концепции современного уголовного права». М., 1998.

В настоящее время общепризнано, что основными доктринами (в широком смысле слова) уголовно-правовой науки являются: просветительно-гуманистическая теория, классическая школа уголовного права и антрополого-социологическая теория, а также современные концепции (к примеру, неоклассицизм) <2>.

<2> См. подробнее: Иншаков С.М. Зарубежная криминология. М., 1997; Малиновский А.А. Уголовное право зарубежных государств. М., 1998; Решетников Ф.М. Уголовное право буржуазных стран. Вып. I: Просветительно-гуманистическое направление в уголовном праве. М., 1965; Вып. II: «Классическая» школа и антрополого-социологическое направление. М., 1966.

Положения просветительно-гуманистического направления, представителями которого были Ш. Монтескье, Ч. Беккариа, сводились к следующему: необходимо минимизировать применение смертной казни, особенно в таких жестоких формах, как колесование и сожжение на костре; преступность и наказуемость деяний должны быть установлены законом; религиозные преступления не должны быть наказуемы или по крайней мере наказуемы жестоко; цель наказания заключается не в возмездии за преступление, а в общей и частной превенции.

Подчеркнем, что гуманизм отдельных постулатов этой теории с точки зрения современной юридической науки является весьма условным. Однако историко-правовой анализ убедительно доказывает прогрессивность данного направления по сравнению с доктриной канонического уголовного права. Под влиянием идей просветительно-гуманистической концепции в странах Западной Европы были декриминализированы многие преступления, ограничено применение квалифицированной смертной казни.

Классическая школа уголовного права (представители — А. Фейербах, И. Бентам) базируется на следующих принципах: нет преступления — нет наказания, не указанного в законе (nullum crimen, nulla poena sine lege); свобода воли человека предопределяет его ответственность за свои действия; ужесточение уголовного законодательства способствует удержанию людей от преступлений; кара (возмездие) за совершенное преступление является главной целью наказания.

Классическая школа уголовного права нередко рассматривается как учение об уголовно-правовом деянии. Основное внимание уделяется формально-юридическим конструкциям, точному описанию в законе всех признаков преступления, в то время как личность преступника практически не учитывается. Представители этой доктрины считают, что наказывается преступное деяние, а не человек (деятель), его совершивший.

На основе положений этой школы в различных странах был разработан целый ряд уголовных законов <3>, в том числе и наполеоновский Уголовный кодекс (1810 г.), который применялся во Франции вплоть до 1994 г. По мнению Н.Е. Крыловой, значение УК 1810 г. состоит в том, что он в наиболее рельефной форме воплотил в себе идеи классической школы в уголовном праве. Будучи одним из самых первых буржуазных кодексов, он оказал большое влияние на все последующее развитие буржуазного уголовного права, в особенности европейского и латиноамериканского. Значение УК также в том, что в период наполеоновских войн он нашел прямое или косвенное применение в странах, завоеванных Францией. Поскольку Франция была одной из крупнейших капиталистических держав, то ее УК был введен в многочисленных колониях в Азии, Африке и Латинской Америке <4>.

<3> См. подробнее: Дусаев Р.Н. Эволюция уголовного права стран Западной Европы и США. Петрозаводск, 1999.
<4> Крылова Н.Е. Основные черты нового Уголовного кодекса Франции. М., 1996. С. 7.

Представители антрополого-социологической школы (Ч. Ломброзо, Э. Ферри) преимущественное внимание уделяли социально-психологическим аспектам преступности. Учения данной школы послужили импульсом к развитию уголовного права деятеля.

Основные постулаты антрополого-социологической школы: целью наказания является не кара, а защита общества от преступников; определяя наказание, необходимо учитывать, прежде всего, личность преступника; лица, находящиеся в «опасном состоянии» (т.е. потенциально готовые к совершению преступления), должны изолироваться от общества; лица, впервые совершившие преступление «случайно» («случайные преступники»), должны наказываться более мягко с целью их исправления и перевоспитания (ресоциализации).

Непосредственно под влиянием идей этой школы о преступном человеке во Франции в 1885 г. был принят закон о пожизненной высылке во Французскую Гвиану неисправимых рецидивистов. Концепция опасного состояния нашла свое законодательное закрепление в Уголовных кодексах ФРГ и США и предопределила содержание назначаемых преступникам мер исправления и безопасности. Положения о наказании привычных преступников, содержащиеся в уголовном законодательстве Англии, были отменены только в 1991 г. Статья 42 УК Швейцарии, предусматривающая такую меру безопасности, как интернирование привычных преступников, применяется до сих пор. Предписания ст. 729 УПК Франции дают судье право применить к преступнику условное освобождение, «если появляются весомые сведения о его социальной реадаптации».

Проводя сравнение уголовно-правовых доктрин на макроуровне, уголовное право различных государств можно разграничить на уголовное право деятеля и уголовное право деяния. Безусловно, для проведения такой классификации нужно провести кропотливую работу по выявлению соответствий предписаний уголовного законодательства положениям конкретных доктрин. Однако в любом случае вопрос о типологии уголовно-правовых систем на основе указанного критерия является достаточно сложным и спорным. Так, например, профессор У. Вебер пишет, что в немецкой науке уголовного права выявлению сущности преступного деяния как поведенческого акта уделяется много внимания по той причине, что немецкое уголовное право — это уголовное право деяния, а не деятеля <5>. Однако предписания УК ФРГ, а именно наличие правовых запретов, адресуемых деятелю, функционирование параллельно с системой наказания мер исправления и безопасности, четко ориентированной на деятеля, свидетельствуют об обратном.

<5> См.: Weber U., Mitsch W. Strafrecht / Begr. J. Baumann. Bielfeld: Verlag Gieseking, 1985. S. 184.

Современные уголовно-правовые доктрины (такие как неоклассицизм, новая социальная защита и др.) в своих основных положениях базируются на тех или иных постулатах вышеуказанных школ. Их представители отказываются от устаревших догм и развивают те положения, которые соответствуют духу времени, обеспечивая тем самым дальнейшее совершенствование уголовного права. Если говорить о господствующей тенденции, то она заключается в том, что законодатель в вопросах преступности деяния использует в основном положения классической школы уголовного права (стремясь как можно более четко указать в кодексе признаки запрещенного деяния), а в вопросах наказуемости деяния — теоретические разработки социологического направления (делая основной упор не на кару и устрашение преступника, а на его ресоциализацию либо изоляцию от общества, если он считается неисправимым). Таким образом, следует констатировать, что преступность деяний в большинстве современных государств устанавливается в соответствии с теорией уголовного права деяния, а конкретные виды наказаний регламентированы согласно положениям доктрины деятеля.

В целом со всей уверенностью можно говорить о том, что уголовно-правовая доктрина (в широком смысле слова) является первоисточником уголовного права, поскольку ее теоретические положения представляют собой руководство для законодателя. Более того, фундаментальные доктринальные основы уголовного права находят свое выражение в виде принципов права и закрепляются в действующем законодательстве.

Однако не только уголовно-правовую доктрину концептуального характера необходимо рассматривать в качестве источника права. Доктринальные положения, касающиеся отдельных институтов уголовного права, имеют не меньшее значение для правотворчества. Можно утверждать, что общетеоретические идеи, как правило, предопределяют «дух» уголовного права той или иной эпохи, а учения частного характера диктуют его «букву». К примеру, сравнительный анализ законодательства о наказании различных штатов показывает, что содержание тех или иных предписаний обусловлено господствующей правовой доктриной. Так, согласно теории «новой пенологии» (основанной на методах религиозного перевоспитания и морального возрождения личности) продолжительность заключения должна во многом зависеть от самого преступника, от его желания исправиться. Суд в приговоре устанавливает лишь нижний и верхний пределы срока лишения свободы (например, от 1 года до 99 лет), а реальный срок определяется тюремной администрацией.

Практической реализацией этой доктрины явилось создание системы «неопределенных приговоров», в соответствии с которой суд указывает минимальный и максимальный срок, а тюремная администрация, посчитав, что осужденный исправился, может условно-досрочно освободить его. По мнению криминолога И. Анденеса, идеал неопределенного приговора основан на аналогии с больницей, где пациента нужно держать столько, сколько необходимо для его выздоровления, не больше и не меньше. И точно так же, как пребывание в больнице, продолжительность наказания должна определяться не заранее, а на основе наблюдения за достигнутым прогрессом <6>.

<6> См.: Анденес И. Наказание и предупреждение преступлений. М., 1979. С. 251.

В УК многих штатов система «неопределенных приговоров» получила свое законодательное закрепление. Так, согласно § 70.00 УК штата Нью-Йорк приговор к тюремному заключению за фелонию должен быть неопределенным. При этом суд назначает максимальный и минимальный срок.

В противовес теории «новой пенологии» выдвигалась концепция «справедливо заслуженного», согласно которой суд в приговоре должен точно определить срок заключения. Считается, что это послужит торжеству справедливости, поскольку лица, совершившие одинаковые преступления, понесут одинаковые наказания. Кроме того, исключается возможность произвола и злоупотреблений со стороны тюремной администрации.

Другая концепция «избирательного лишения возможности совершать преступления» базируется на идеях неоломброзианства о существовании потенциального преступника. Согласно этой концепции, суд при вынесении приговора должен, прежде всего, попытаться определить, насколько опасен этот преступник в будущем. В случае его потенциальной опасности необходимо назначить более продолжительный срок тюремного заключения.

Последние две концепции также нашли свое законодательное закрепление. Так, § 3553 Титула 18 Свода законов США предписывает, что суд должен выносить справедливый приговор, обеспечивая дальнейшую защиту общества от совершения преступлений обвиняемым.

В данном случае сравнительный анализ доктрин как источников уголовного права позволяет понять причину различий в законодательном регламентировании вопросов наказания. Примечательно, что эти различия могут обнаруживаться в рамках одной правовой системы.

Не меньший познавательный интерес вызывает и проблема использования доктрины правоприменителем. Здесь возможно несколько вариантов, а именно: 1) доктрина применяется как самостоятельный источник права; 2) доктрина используется как вторичный источник права в дополнение к закону; 3) доктринальные положения учитываются при принятии судебного решения; 4) правоприменителем используются доктринальные правила толкования правовых норм.

Безусловно, вышеперечисленные варианты имеют множество особенностей, которые обусловлены правовой традицией, идеологическим своеобразием конкретной уголовно-правовой системы. Для иллюстрации сказанного рассмотрим интересный пример, позволяющий понять, как с помощью мусульманской правовой доктрины в конкретном случае решается вопрос о членовредительских наказаниях. Так, Совет Исламской академии правоведения (фикха), чьи постановления и доктринальные токования имеют обязательную силу, ознакомившись с результатами поступивших в Академию исследований на тему «Восстановление органов, отсеченных во время актов наказания (хадд) и возмездия (кисас)», заслушав дискуссию по этому вопросу, принял Постановление N 58 (9/6), в котором указывается следующее.

  1. Шариатом запрещается восстановление органа, отсеченного во время исполнения наказания (хадд), поскольку в противном случае это обернется снижением действенности и продолжительности воспитательного эффекта и войдет в противоречие с целью наказания, преследуемой шариатом, удержанием виновного от будущих правонарушений.
  2. В связи с тем что акт возмездия (кисас) направлен на восстановление справедливости в отношении пострадавшего и утверждение права на жизнь в самом обществе, а также поддержание среди населения спокойствия и общественной безопасности, шариатом запрещается восстановление органов, отсеченных во время исполнения актов возмездия (кисас), за исключением случаев разрешения потерпевшим восстановить осужденному орган после совершения акта возмездия.
  3. Восстановление органов, отсеченных во время исполнения актов наказания (хадд) или возмездия (кисас), разрешено также в случаях, когда произошла ошибка при вынесении приговора или его исполнении.

Принимая данное Постановление, Совет Исламской академии правоведения руководствовался тем, что целью шариата при исполнении акта наказания (хадд) является устрашение, удержание от преступления и примерное наказание за него, а желаемое воздействие сводится к тому, чтобы преподать урок и наставление другим людям, а также искоренить позывы к преступлению. При этом учитывалось, что современная медицина гарантирует восстановление отсеченного органа лишь при условии скорейшей операции, для успешного проведения которой должны быть достигнуты предварительные договоренности и соблюдены специальные медицинские меры, что будет свидетельствовать о принижении серьезности наказания и его действенности <7>.

<7> См.: Постановления и рекомендации Совета Исламской академии правоведения (фикха) / Пер. с арабского. М., 2003. С. 126 — 127.

Данный пример наглядно показывает значение и роль доктрины как источника мусульманского уголовного права. Обращает на себя внимание то, как в указанном выше Постановлении «мирно уживаются» ортодоксальные религиозно-правовые представления и достижения современной медицины.

Большое влияние на содержание уголовно-правовой доктрины оказывают также разработки в области прикладных юридических наук. Так, в результате развития судебной психиатрии большинство американских штатов отказались от широко применяемой формулы Дурхема, согласно которой лицо может быть признано невменяемым, если преступное деяние явилось результатом душевной болезни или недостатка. В 1955 г. в качестве общепризнанной доктрины невменяемости был принят «Тест на реальную дееспособность», разработанный Американским юридическим институтом. Согласно данной доктринальной формуле, лицо не привлекается к уголовной ответственности, если из-за психического недостатка или болезни оно не может осознать сущность своего преступного поведения либо не может действовать в соответствии с законом <8>.

<8> См. подробнее: Криминология / Под ред. Джозефа Ф. Шелли. 3-е международное издание. СПб.: Питер, 2003. С. 49 — 51.

В уголовном праве Германии содержание доктрин имеет существенное своеобразие. Во многом оно обусловлено включением в категориальный аппарат юридической науки различных философских категорий. Это и отличает германскую доктрину от, например, американской уголовно-правовой теории, которая избегает отвлеченных понятий и целиком ориентирована на практику. Кроме того, германское уголовное право характеризуется наличием большого числа разноплановых учений по всем вопросам, что делает понимание сущности практически любого правового института неоднозначным. Нет единства даже в определении такого базового института, как «деяние». В частности, профессор А.Э. Жалинский пишет, что в уголовном праве ФРГ выделяют три основных направления в анализе деяния: казуальное учение о деянии, по которому деяние есть волевой акт, передающий движение, имеющее результаты; финальное, или финалистское, учение, по которому в мысленном предвосхищении результатов движение управляется так, чтобы достичь цели; социальное, определяемое волей человеческое деяние (действие или бездействие), имеющее социальную значимость. Профессор Хафт подчеркивает, что казуальное понимание наиболее подходяще для моделирования неосторожных преступлений, финалистское — умышленных и социальное — для совершенных путем бездействия, а поэтому имеет мало смысла считать ту или иную позицию единственно правильной. Впрочем, последняя все же господствует в литературе <9>.

<9> См.: Уголовное право. Общая часть: Курс лекций. Лекция 15: Уголовное право зарубежных государств. М., 1997. С. 29.

В целом ряде случаев доктринальные положения не находят своего непосредственного отражения в действующем законодательстве, хотя без их использования зачастую невозможно правильно квалифицировать преступное деяние. Примером здесь могут служить доктрины причинно-следственной связи, которые чрезвычайно важны для квалификации материальных составов преступлений.

В заключение отметим, что в качестве источника уголовного права доктрина признается и зарубежными компаративистами. Так, Ж. Прадель, подчеркивая дискуссионный характер проблемы, отмечает, что уголовно-правовые учения являются источниками права, хотя их роль незначительна. Вместе с тем в каждой стране, по его мнению, существуют различные способы использования доктрин. Например, в Швейцарии преобладают доктрины, содержащиеся в комментариях к кодексам, поэтому практики обращаются именно к ним. Во Франции предпочтение отдается учебникам с детальным анализом законодательства и практики его применения. В системе общего права, как считает Прадель, значение доктрины важнее, чем в континентальной правовой системе. В частности, Палата лордов и Верховный суд США в своих решениях нередко цитируют целые научные трактаты (с указанием на источник цитирования). Верховный суд Канады достаточно часто обращается к работам Комиссии по правовой реформе, в которых содержится множество доктринальных положений <10>.

<10> Pradel J. Droit penal compare. Paris; Dalloz, 2002. P. 116.

Важность уголовно-правовой доктрины как источника права подчеркивается и в зарубежной учебной литературе. Так, в английском учебнике по уголовному праву М. Кремоны указываются правовые доктрины, которые легли в основу действующего законодательства либо используются при его толковании наряду с прецедентами. В частности, при анализе закона об убийстве 1957 г. (Homicide Act) дается ссылка на «Институции английского права» Э. Кока (1632 г.), в которых содержится классическая дефиниция убийства <11>.

<11> Cremona M. Criminal law. Macmilan, 1989. P. 105.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что доктрина является важнейшим источником уголовного права, причем не только рассматриваемого в исторической ретроспективе, но и современного. В этой связи одной из актуальных задач сравнительно-правового исследования является изучение доктрины как источника права, а также анализ всех многообразных форм существования доктринальных положений и их влияния на правотворчество и правоприменение.

Доктрина в праве, военном деле и политике: разбираем сложный термин простыми словами

8 марта 2020

Здравствуйте, уважаемые читатели блога KtoNaNovenkogo.ru. Доктрина – это фундаментальное понятие в философии, религии и науке.

Она служит основой для разработки принципов внутренней и внешней политики государства, национальной идеологии.

Доктрина редко фиксируется только в одном источнике. Такое учение вытекает из книг, научных статей, высказываний активных деятелей государства, даже правовых норм. В этой статье вы глубже познакомитесь с понятием и узнаете, в каких сферах оно применяется.

Доктрина — это…

В переводе с латинского языка слово doctrina означает «учение». То есть, доктрина – это прежде всего совокупность знаний о чём-либо.

А какими ещё признаками она обладает:

  1. Системность.

    Доктрина – это не набор разрозненных фактов, а стройная логическая система.

    В ней подробно и под разными углами рассматривается какой-либо вопрос. Например, Ленинское учение отражало идею революционной борьбы и включало два основных направления: защиту от интервенции (это что?) соседей и воспитание пролетарского офицерского состава. Оно было систематизировано и закреплено в декретах большевиков.

  2. Авторитетность.

    Доктрина формируется видными политическими деятелями, учёными, философами.

    Обычные граждане воспринимают такое учение, как набор руководящих принципов (что это?) не подлежащих сомнению.

  3. Обоснованность.

    Доктрина всегда опирается на исторические предпосылки и важные события в жизни государства.

    Может формироваться десятилетиями параллельно с развитием права (что это такое?) и культурных традиций или возникать реакционно, в период масштабной общественной перестройки, военных конфликтов.

Виды доктрин

Учёные выделяют несколько классификаций понятия. В зависимости от источника формирования доктрина бывает научной и официальной.

  1. Первая возникает в рамках научных институтов: университетов, академий, центров, профессорских сообществ.
  2. Вторая признаётся на уровне государства или объединения государств (например, Европейского союза), доводится до сведения большинства граждан, часто носит идеологический оттенок.

Наиболее распространено деление на виды в зависимости от сферы общественной жизни.

Учёные выделяют правовую, политическую, военную и идеологическую доктрины.

Что такое правовая доктрина

Это авторитетное мнение учёных-юристов по какому-либо вопросу, подлежащему правовому регулированию.

Закрепляется в научных трудах (книгах, статьях, монографиях, диссертациях), комментариях к законодательству, устных высказываниях на конференциях и съездах.

В России правовая доктрина официально не признана источником права. Однако иногда судьи в мотивировочной части решения ссылаются на мнение российских учёных, подтверждая свои аргументы. Особенно в тех случаях, когда в законодательстве есть пробелы или противоречия.

В некоторых странах англо-саксонской правовой семьи (в частности, Великобритании) правовая доктрина признаётся субсидиарным источником права. То есть, применяется в тех случаях, когда отсутствует подходящий под конкретный спор судебный прецедент (что это?) или нормативный правовой акт.

Что такое военная доктрина

Это система национальных взглядов в области обороны, подготовки к войне и способов её ведения.

Военная доктрина РФ официально разрабатывается Советом Безопасности совместно с научными институтами и другими государственными структурами. Закрепляется в концептуальном документе, который носит одноименное название. Первая редакция была принята ещё в 2000 году.

Документ включает, в частности, следующие положения:

  1. основные определения: военная безопасность, война (крупномасштабная, региональная, локальная), военное планирование и другие;
  2. военные опасности и угрозы РФ, в частности, наращивание силового потенциала НАТО (как это расшифровывается?), нарушение отдельными странами международных договорённостей, деятельность по информационному воздействию на молодых граждан РФ с целью подрыва духовных и патриотических традиций;
  3. задачи по сдерживанию и предотвращению военных конфликтов, развитию военной организации, мобилизационной подготовке, военно-экономическому обеспечению.

Военные доктрины государств корректируются с учётом внешнеполитической обстановки. Так, в российский документ изменения вносились в 2010, 2014 и 2018 годах.

Политические доктрины (Монро, Трумэна, Брежнева)

Это сформулированная государственными или общественными деятелями система взглядов, которая определяет курс внутренней и внешней политики (что это?) страны.

Рассмотрим несколько примеров из истории.

Известные в мировой истории политические доктрины

Название Кто провозгласил и когда Исторические предпосылки Характеристика
Доктрина Монро 1823 год, президент США Д.Монро Попытка европейских держав Священного союза распространить интервенцию на бывшие колонии «Америка для американцев» – концепция невмешательства европейских держав во внутренние дела стран североамериканского континента
Доктрина Трумэна 1947 год, президент США Г.Трумэн Усиление роста сил социализма после Второй мировой войны Политика «сдерживания» в отношении СССР (как расшифровывается?), борьба за политико-экономическую однополярность мира
Доктрина Брежнева 1960—1980-е годы, Председатель Президиума Верховного Совета СССР Л.Брежнев Обоснование вмешательства Советского союза во внутренние дела стран Центрально-Восточной Европы Ограничение суверенитета (что это?) в странах социалистического лагеря, реформирование военных структур. Обоснование вмешательства Советского союза во внутренние дела стран Центрально-Восточной Европы

Таким образом, доктрина – это авторитетная, исторически обоснованная система взглядов, разработанная видными интеллектуалами.

Иногда научные учения получают признание на уровне государства, закрепляются в концептуальных документах и даже действующем законодательстве.

В отличие от многих теорий (что это?), доктрина – это не «наука ради науки», а готовый к практическому применению идеологический рычаг.

Государства нередко используют её для того, чтобы оправдать свои действия перед гражданами и международным сообществом.

Автор статьи: Белоусова Наталья

Удачи вам! До скорых встреч на страницах блога KtoNaNovenkogo.ru

* Нажимая на кнопку «Подписаться» Вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности.

Подборки по теме

  • Вопросы и ответы
  • Использую для заработка
  • Полезные онлайн-сервисы
  • Описание полезных программ

Использую для заработка

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *