Муж таджик

  • автор:

Фиктивные браки молодых таджиков в России

Недавно прокуратура Калужской области расторгла брак 27-летнего таджика с 49-летней гражданкой России.
В ходе прокурорской проверки было выявлено, что гражданин Таджикистана является супругом этой женщины только документально, однако в действительности он не исполнял своих супружеских обязанностей. Эта женщина также призналась, что в обмен на 15 тысяч российских рублей согласилась заключить брак с молодым таджиком.
Правоохранительные органы России сообщают о росте случаев фиктивных браков между таджикскими трудовыми мигрантами и российскими женщинами.
Цель: получить гражданство
По данным российских властей, фиктивные браки заключаются только по причине получения российского гражданства. Однако Абубакр Чориев, один из таджикских мигрантов, сообщил, что СМИ преувеличивают, говоря о случаях фиктивных браков, несмотря на то, что получение гражданства является мечтой большинства трудовых мигрантов.
По его словам, сами же российские женщины предпочитают заключить

Абубакр Чориев брак с молодыми таджиками и в большинстве случаев они проживают вместе в гражданском браке без какого-либо официального оформления отношений. Он отмечает, что выбор супруги старшего возраста в основном происходит по причине их финансовой независимости от молодых супругов.
«С другой стороны заключение брака с российскими женщинами является одним из путей самозащиты мигрантов. Когда российская женщина говорит, что это ее супруг, она тем самым огораживает его от давления и нарушения его прав. Российские женщины преклонного возраста также желают заключить брак с хорошим супругом среди мигрантов.
Здесь заинтересованы обе стороны. Большинство мигрантов заключают неофициальные браки по причине того, что у них на родине уже есть семья и в паспорте стоит штамп ЗАГСа», — говорит Чориев.
И таджикские женщины не отстают
Заключение браков с российскими женщинами стали привычным делом для мигрантов, которые, таким образом, надеются устроить свою жизнь на чужбине, а также узаконить пребывание на территории России. Возможно, российские женщины осознали, что у таджикских мигрантов хорошее поведение и поэтому в большинстве случаев выбирают себе в мужья именно таджиков.
Назар Мирзода, почетный консул Таджикистана в Санкт-Петербурге, говорит, что официальной статистики нет, однако в последние два года наблюдается тенденция к увеличению заключения браков как официально, так и неофициально, между мигрантами и российскими женщинами. По его словам, за этот период усложнилась процедура получения гражданства илиНазар Мирзодадвойного гражданства для граждан Таджикистана.
«За эти два года законодательство России усложнило процедуру получения таджиками гражданства. Они теперь могут получить гражданство по квоте, однако это требует ждать много времени. С заключением брака с гражданами России эта процедура упрощается. Поэтому самым легким путем является женитьба», — добавил Мирзода.
Он отметил, что в настоящее время не только таджикские мужчины, но и таджикские женщины по возможности стараются заключать браки с гражданами России. В этих случаях они находят свои половинки среди мусульман из Кавказа или других регионов этой страны.

Российская супруга и свобода?!
Хурсанд Джумъаев, таджикский трудовой мигрант, говорит, что все это связано с целью обеспечения безопасности и спокойной жизни.
«Для большинства граждан стран Центральной Азии получение гражданства России облегчает получение льгот. Мы видим, какие у них льготы. За работу им платят больше, несмотря на то, что они не выполняют такой объем работы как мы. На улице, когда задерживает полиция, если видят, что у тебя российский паспорт, то тебя не трогают.
Если твои дети в России, то они получают хорошее образование и воспитание. Если для тебя могут быть предоставлены такие льготы, и ты знаешь, что можешь получать хорошую зарплату и работу, то ты стараешься как можно быстрее получить гражданство. С получением гражданства устраняются возможность возникновения каких-либо проблем», — говорит он
По неофициальным данным более миллиона граждан Таджикистананаходятся в миграции в России. Они пытаются получить гражданство России или обрести двойное гражданство, чтобы найти хорошую работу с хорошей заработной платой. Эксперты и аналитики не раз предупреждали, что участившиеся случаи получения таджиками российского гражданства, могут иметь негативные последствия для Таджикистана.
Мумин Ахмади

Заранее повторюсь, история к межнациональным отношениям не имеет особого отношения.
История произошла 29 декабря в Нижнем Новгороде, на остановке общественного транспорта.
Возвращался обычным своим маршрутом, по Покровке через площадь Минина домой. Уже было довольно поздно, холодно и немного пьяно, и продолжать прогулку совершенно не хотелось. Решил дождаться последний троллейбус. На Минина сейчас установлены отапливаемые остановочные пункты с банкоматами, и пешеходы часто пользуются этими “ларьками” для обогрева, а не для снятия наличных. На остановке было не людно, одна молодая девушка и женщина, девушка грелась внутри, женщина сидела снаружи.
Девушка молодая лет 20-23, с приятным лицом, не полная и не худая чуть ниже меня (во мне 178 см) была одета в изящное черное кашемировое пальто черные узкие перчатки и такого же цвета сапожки. В руках держала брендовые пакеты, одного мобильного оператора, что говорило что она или клиент или моя коллега. Зайдя, решил познакомиться, под предлогом узнать коллеги мы с ней или нет. Но получил скупой ответ, сказала, что не хочет вести разговоры не о чём. Знакомство не заладилось, будучи под воздействием алкоголя, решил не усугублять и мирно прекратить попытки продолжить разговор. Мне оставалось только ждать в тепле и молчаливой компании свой рогатый транспорт. Было видно, что ей не уютно, от моего присутствия, но задетое резким отказом самолюбие не позволяло пойти ей на встречу и выйти на холод. Прошли несколько маршрутных такси, но подходящего для меня транспорта так и не было.
Вошел молодой парень, узбек или таджик похоже, или папа или мама были русские: высок, цвет лица не сильно смуглый. Одет был в длиннополый пуховик черные джинсы и белые кроссовки, вполне все нормальное “не абибас” и в одном стиле. Девушка вышла, и через несколько секунд вошла, но уже с женщиной. Пожилая, не богато одетая.
Я стоял таким образом, что парень был ко мне спиной, девушка за ним чуть боком, а женщина лицом ко мне. Стало понятно, они родственницы. Не смущаясь моего присутствия в этой сцене как наблюдателя, парень начал некую подготовленную речь, руки он держал в карманах, джинсов, что полы расстегнутого пуховика топорщились как пальто у памятника Ленина.
Говорил он четко, громко, почти без акцента, но сами предложения у были выстроены на “восточный манер”, что мешало воспринимать слова серьезно, и вносило налет комичности. Он представился женщине, сказал, что родом из Узбекистана, сказал, что хороший и добрый, закончил школу в Узбекистане на отлично, всего три четверки. Скоро купит машину иномарку. Несколько раз подряд упомянул что, часто ходит по клубам с друзьями. Про него друзья говорят, что он веселый, успевает и работать и отдыхать. Рассказал, что в Узбекистане жены не работают, муж содержит семью с легкостью, ему не нравится, что в России девушкам нужно работать. Говорил быстро и много, успел пересказать речь трижды, с каждым разом добавляя немного информации. Например: “Могу научить её всем предметам: математике, химии, физике не знаю только историю России ” (дословно). Девушку называл местоимениями “её”, “она” ни разу по имени. Вся речь была направлена на женщину. Девушка стояла между ними, за все время так ничего и не произнесла, смотрела с любовью и волнением на парня, держа его за локоть. Женщина тоже была не многословна, лишь соглашалась с тем, что ей говорилось. Её взгляд был полный беспокойства, как у матери, что провожает сына в армию, но не бодрый и полный надежды, а печальный и безысходный. Молодой человек со словами: “Хочет сделать подарок “сенсорный телефон””, вручил женщине телефон без упаковки, и без зарядки, совершенно не в идеальном состоянии. Добавил, что нет зарядки, и, нужно будет удалить чужие контакты, фотографии и СМС.
У меня все больше и больше возникало чувство когнитивного диссонанса с происходящей реальностью.
Все это время от парня исходило небольшое амбре “шаурмичной”, но в тесном салончике оно быстро распространилось повсюду, стоять внутри становилось тошно. Я вышел, как только увидел свой троллейбус. Через пару секунд девушка и женщина последовали за мной. Оказалось мы живем в двух кварталах друг от друга, поэтому они поспешили в тот же троллейбус. Узбек остался на Минина.
В дороге девушка была в хорошем настроении и чем то горда. Иногда замечал её высокомерный взгляд полный снисхождения ко мне. Они вышли на две остановки раньше.
Была мысль выйти с ними и поговорить с её родственницей, но побоялся быть не понятым и навязчивым.
Если меня слышишь, вот некоторые мысли, надеюсь, они будут полезны.
Обычно узбеки женятся на русских, чтобы не платить выкуп родственникам это 10-30 тыс долларов в зависимости от достатка жениха и невесты.
Если останетесь в России, не выйдя замуж тут, то в случае появления ребенка до замужества, трудно будет предъявить отцовство, нельзя будет взыскать алименты и ребенок останется без заслуженного наследства.
Найти в России второго мужа, если ребенок смуглый не легко. У узбеков жена не девственница второсортная, и отношения в семье не на равных. Съехать от тебя в Узбекистан сможет в любое время, предъявить что-либо будет трудно.
В Узбекистане при разводе муж оставляет свой дом старой семье целиком, но если это семья узбекская, с русскими все иначе. Если переедете туда, то детей твои родственники в основном будут видеть через одноклассники. Отдашь ему три четыре года своей молодости, а дальше неизвестно. Какие будут у тебя права в семье не известно. Что достанется твоим детям если разбежитесь не известно.
Любовь это замечательно, если человека любишь, а он любит тебя. У меня есть друзья узбеки, добрые не заносчивые, отзывчивые, которых знаю почти 10 лет, хорошие люди, живут тут, дети говорят по-русски лучше, чем по-узбекски. Но гнилые люди нигде не редкость, это общечеловеческие свойства. А защитить себя юридически в этом случае крайне тяжело.
Будь осторожна, береги себя.

Казахи, женившиеся на русских женщинах, быстро обрусеют

{include file=»engine/modules/saperu/context.php?data=

Автор Бейсен Ахмет рассуждает как сохранить чистоту казахской нации и не допустить смешения с другими этносами. ИА «NewTimes.kz» сделал перевод этого текста.

Как повлияют смешанные браки на казахов?

Смешанные браки очень выгодны для больших народов. Смешение кровей, обновление генов, приобщение к понравившейся национальности, слияние приносят полезные плоды представителям больших по численности этносов. А для нас, которых пальцами можно пересчитать, женитьба еще приемлема, а вот отдавать казашек замуж за других – настоящая потеря, влияющая на национальное самосознание и чистоту, религию и веру.

Пользу казахам могут принести смешанные браки на территории Казахстана. В этом случае тоже лучше брать девушек, а не отдавать. Сватовство с со многими близкими по вере, языку и обычаям народами, среди которых башкурты, ногайцы, кумыки, киргизы, каракалпаки, которые отдалились вследствие российской политики более полезно для казахов, невестки этих национальностей могут понять нас. Это, с одной стороны, способствует укреплению взаимоотношений между нашими народами, увеличивает взаимопонимание и ведет к сплоченности. Во-вторых, для девушек лучше выходить замуж за представителей этих национальностей, в-третьих, сохраняется религия. На самом деле можно объединить силы в качестве единой нации в процессе мировой интеграции и глобализации. Эти национальности понимают, что являются одним народом в широком смысле. Гораздо меньше толку от браков с огузскими тюрками, такими как турки и азербайджанцы, и карлуками, среди которых узбеки и уйгуры, так как их больше, чем казахов. Во-первых, казахи не отдают им предпочтения по принципу чистоты крови. Во-вторых, из-за большой численности они могут подавить наш народ.

В-третьих, эти народы являются нашими конкурентами и не одобряют наши общенациональные взгляды. В прошлом году число русских девушек, вышедших замуж за турков в Турции, составило более 300 тысяч, от них родилось более миллиона детей. Лучше поберечься от турков, которые начали поглощать даже русских. Хотя они мусульмане. Очень мало браков создается с иранцами и таджиками. Опять же, у них тоже лучше брать девушек, отдавать их труднее. От этого нет никакой пользы, а даже если есть, они могут перенять казахскую культуру, только живя в нашей стране.

Сложнее с алтайцами, хакасами и монголами, поскольку у них другая вера, но эти народы обычно быстро внедряются в среду другой национальности, поэтому в Казахстане они приспособятся сразу. С одной стороны, если не учитывать религию, алтайцы и хакасы по происхождению близки к казахам. Это будет причиной слияния наших народов. С другой стороны, из-за малочисленности и зависимого положения они тянутся к казахам и нуждаются в помощи. К тому же, в силу своей политической и общественной безобидности, они готовы к слиянию. Их легко сделать казахами.

Российские казахи, которые вступают в брак с русскими женщинами, обрусеют уже после второго поколения. А казашки теряют национальную идентичность сразу после того, как выходят замуж за русских. Обратный процесс происходит в Казахстане. Браки с казахстанскими корейцами и немцами способствуют их слиянию с казахами.

В развитых западных странах число браков с казашками увеличивается за счет студенток, которые ездят туда учиться. Это, с одной стороны, происходит и по причине обострения социальной ситуации в Казахстане. 98% уехавших девушек не вернутся, даже скорее всего, оставшиеся, глядя на них, тоже захотят уехать. А наши мужчины, женившиеся на европейках, в основном не возвращаются на родину. А во втором-третьем поколении уже европеизируются.

Интересно, что казахи не хотят вливания узбеков, турков, уйгуров, таджиков и курдов в свою нацию. Они считают, что эти народы снизят природное качество нации, так как имеют обычаи родственных браков. Влияние имеет и то, что перечисленные этносы активно занимаются торговлей. К тому же, они относятся к огузским и карлукским племенам. В общем, численность казахов необходимо увеличивать. Это один из главных показателей, влияющих на будущее нации и определяющих нашу судьбу.

Таджики меняют своих жен на русских

Худенький, маленький, в оборванных штанах и с грязными ногами — не мужчина, мечта. Причем женщин разных стран — двух как минимум. В 34 у него уже седая башка, куча голодных родственников и вечно нет денег. Другой бы на его месте запил, а таджик Нигматулло просит звать его Саней и источает такую непрошибаемую уверенность в собственной неотразимости, что невольно перестаешь удивляться его мужской востребованности и в Таджикистане, и в России.

«Я жена не люблю, я Фатима люблю! Питер — лучший город на земле!» — кричит он на весь двор на окраине Душанбе. «Да-да, не любит, это все знают, — кивает головой соседка, — только каждый год ей по ребенку делает и снова в Россию к Фатиме уезжает».

В России около миллиона трудовых мигрантов из Таджикистана. Они кладут асфальт и плитку, убирают улицы и подъезды, работают в супермаркетах, строят дачи и копают огороды. Их денежные переводы на родину составляют 60% ВВП страны — по данным Всемирного банка, по соотношению переводов к ВВП Таджикистан занимает 1-е место в мире. Так же Таджикистан вырвался на 1-е место в другом рейтинге — по количеству брошенных женщин. Раньше «страной оставленных жен» называли Мексику, тоже славящуюся своей дешевой рабсилой, теперь — Таджикистан.

До распада Союза таджикская диаспора в России составляла 32 тыс. человек, сейчас она в семь раз больше и растет как на дрожжах. В прошлом году, по официальным данным, таджики с русскими сыграли 12 тыс. свадеб. «Каждый третий таджик, уезжающий на работу в Россию, домой никогда не вернется» — к такому выводу пришли исследователи МОМ (Международной организации по миграции). 90% таджиков оседают в Москве и области, 5% в Питере, остальные едут в Поволжье и на Дальний Восток.

Фатиму, любимую женщину таджика Сани, на самом деле зовут Светой. Ей 29, работает медсестрой в детской больнице, живет в Питере с мамой. «Она мне помогать по-русски, а я с ней за это живу, — объясняет Саня, — я хочу прописку Питер, а мать ее, Люда, злая, не хочет меня». В Питере он уже восемь лет, чуть меньше живет с Фатимой-Светой. За эти годы она приняла мусульманство и переехала к нему на съемную квартиру. После работы убирается и готовит не только для Сани, но и для его дяди и братьев — всего их в «трешке» восемь человек.

Раз в год Саня наведывается в Душанбе, к законной жене и детям — их у него четверо, последнему всего год. С Фатимой детей нет. «Ах-ах, она хочет», — таджик томно закатывает глаза и целует фотку своей темноволосой возлюбленной в телефоне. Рано или поздно они поженятся и у них будут дети, не сомневается Саня, а «злая Люда» пропишет его в свою квартиру.

Саня — мужик порядочный: каждый месяц шлет домой переводы на 5–7 тыс. рублей, регулярно звонит и пусть редко, но приезжает. И ему хорошо, и жена счастлива. Большинство таджичек, отлично зная о вторых «русских семьях», в очередной раз провожая мужей на заработки, с ужасом ждут SMS-развода. «Талак, талак, талак!» — и все, свободна. SMS-разводы захлестнули страну, а политические деятели разделились на два лагеря: одни требуют признать такой развод легитимным, другие — запретить как неуважение к женщине и шариатским законам: по канонам «талак» надо говорить лично.

Любовь с огоньком

Брошенных женщин — тысячи. Кто-то от безысходности и неуверенности в себе становится самоубийцей. Кто-то едет за мужем в Россию или пытается получить хотя бы алименты. 28-летняя Латофат из Душанбе подала на сбежавшего мужа в суд и ждет теперь заочного решения об алиментах. «Он уехал на заработки 1,5 года назад, — рассказывает она. — Вначале звонил, потом попал в России в тюрьму на полгода за воровство, ну а несколько месяцев назад вообще исчез».

Латофат жила у свекрови — по старой традиции муж всегда приводит жену к своим родителям. По новой традиции пока муж на заработках, недовольная свекровь может запросто выгнать невестку с детьми на улицу — достаточно позвонить сыну и сказать, что она ей не нравится.

До свадьбы Латофат мужа не знала — их сосватали родители. «Оказался наркоманом, избивал меня постоянно, а когда уехал, стала поколачивать свекровь», — опустив глаза, вспоминает женщина. В итоге она с двумя детьми вернулась в свою семью. Устроиться на работу не может — окончила всего четыре класса школы. «Потом началась война, стреляли и днем и ночью, и родители перестали пускать меня на улицу, — говорит Латофат. — Они рассуждали, что уж лучше пусть я буду живой, чем образованной, но изнасилованной или мертвой».

«В кишлаках таких девушек без образования тысячи, — говорит Зибо Шарифова из Лиги женщин-юристов Таджикистана. — Они все — бесправные рабыни свекровей, терпят сколько могут, а потом — в петлю. На днях к нам обратилась за помощью сестра одной такой самоубийцы. Утром встала, подоила коров, убрала в доме, приготовила завтрак. А потом пошла в сарай и повесилась. Муж в России, осталось двое детей».

На севере Таджикистана в ход идет канистра с бензином — желающих поджечь себя назло бросившему мужу или ненавистной свекрови становится все больше. Через ожоговый центр в Душанбе проходит около 100 таких самоубийц в год, половина из них — жены трудовых мигрантов. 21-летнюю Гульсифат Сабирову привезли из кишлака три месяца назад в ужасном состоянии — у нее было обожжено 34% тела. После шести пластических операций на нее все равно страшно смотреть.

«Он меня мучил, избивал, а потом сказал: или сама себя убьешь, или я тебя задушу», — едва шепчет она обожженными губами. После очередной ссоры с мужем она пошла в сарай и вылила на голову канистру бензина, а потом бросила спичку.

Муж Гульсифат тоже несколько раз работал в России и по всем меркам был видным женихом. Гуля — самая младшая из восьми детей, самая красивая и скромная. Он только вернулся с очередных заработков, увидев ее в кишлаке читающей Коран, влюбился и прислал сватов. «Хоть она голодать не будет», — сказали родители, выдавая ее замуж. Через пять дней после свадьбы муж снова уехал в Россию, а Гуля осталась у свекрови. Потом вернулся, но вместе они не прожили и двух месяцев. Уже в больнице выяснилось, что Гуля беременна.

«Он ее правда любит, да и она, когда он приходит, становится такая радостная, активная, — говорит Зафира, старшая медсестра отделения. — За 14 лет, что я здесь работаю, первый раз вижу, чтобы муж так за больной ухаживал. Он ждет ее из больницы, делает ремонт в комнате, а ее родители — ни в какую. Считают, что его должны посадить».

Медсестры, несмотря на ее жуткий вид, Гуле даже завидуют: брак по любви, пусть он и вылился в такую чудовищную трагедию, в Таджикистане все еще большая редкость. Большинство союзов укладывается в простую схему: сосватали — родились дети — уехал в Россию — бросил.

Мужья напрокат

Чем дальше от Душанбе, тем чаще вместо машин едут навстречу ишак-мобили. В повозках женщины и дети. Дорога в идеальном состоянии — ее строили китайцы, в кредит. Теперь, чтобы добраться из Душанбе в Худжанд (бывший Ленинабад), нужно платить — бесплатной альтернативы просто нет. На полях с только что распустившимся хлопком — одни женщины.

«Спасибо России, что даете нашим мужьям работу!» — кричит нам самая пожилая из всех. Одна не видела мужа пять лет, другая три, большинство — не меньше двух. За месяц работы под палящим солнцем (на градуснике 45 градусов) они получат мешок картошки, лук да морковь. Зарплаты хватит ровно на два килограмма мяса. Но другой работы все равно нет, поэтому все в поле.

В кишлаках, которые на современный манер называют джамаатами, мужчины давно наперечет. Аловедину Шамсидинову из джамаата Навгилем 72, сыновья давно в Ростове-на-Дону, после смерти жены назад — присматривать за ним — вернулась невестка Махина с детьми. В России она прожила с мужем восемь лет, работала в больнице операционной сестрой, потом украшала торты.

«По-всякому мы пробовали получить гражданство — чего бы ни врали по телевизору, его не дают, — говорит Махина, доставая из тандыра пышущую жаром лепешку. — Единственный верный способ — жениться на русской, поэтому очень много фиктивных браков. С другой стороны, у всех таджиков, живущих в России, есть местные подруги. И много других браков — мусульманских, «никох» называется».

Махина хочет вернуться назад, к мужу. «Хочется уехать, правда хочется — а дед ни в какую!», и одного его оставить нельзя — родственники заклюют. И мужу в кишлаке нечего делать. Навгилем находится в 2 км от города Исфары, раньше там были заводы — химический, гидрометаллургический, спиртзавод, и фабрики — швейная и прядильная. А сейчас на весь район 100 рабочих мест. И без мужа плохо — и не хочется, чтоб свои проклинали, если бросит свекра.

«У нас тут еще дикие нравы, никто своих прав не знает, — тяжело вздыхает зампред джамаата по делам женщин и семьи Суясар Вахобоева. Она вроде мирового судьи — в случае семейных конфликтов вызывает стороны для переговоров и объясняет, что невестка — тоже человек. — Как бы ни старались власти, в кишлаках по-прежнему девочек не пускают в школу и выдают замуж в 14–15 лет. А дальше — заколдованный круг: он приедет ненадолго, сделает ей ребенка — и назад, в Россию». «Может, они и отпускали бы девочек в школу, но зачастую нет даже денег, чтобы купить форму и собрать ранец», — говорит Мавлюда Ибрагимова из ассоциации по защите прав женщин трудовых мигрантов.

«Соломенные жены»

«Женщина без мужской ласки чахнет и становится похожа на сушеный урюк, что растет у нас в огороде», — машет 46-летняя Васила рукой в сторону высокого дерева. У Василы лицо круглое, гладкое, бока плотные — не то что у ее подруги Малохат, от которой муж уехал в Россию много лет назад, тоже обзавелся семьей и ни разу с тех пор в кишлаке не объявлялся. «У нас сосед вернулся с хаджа, я к нему без спроса пошла, на пять минут — а он из-за этого взял и развелся со мной, осталась одна с четырьмя детьми», — тяжело вздыхает Малохат. Таких, как Малохат, полкишлака, а Васила на всю округу одна.

Василе из джамаата Чоркух надоело, что ее муж вечно на заработках, а денег присылает крохи, и когда он приехал к ней на побывку, просто заперла его в доме. «Он в Сызрани работал, в Иванове, я его все пытала: у тебя там кто-нибудь есть? Он — нет! А потом, когда я ему устроила истерику и сказала, что все равно не отпущу, мне его «жена» начала названивать и требовать его назад, вот кобель! — Васила — руки в боки, золотые зубы блестят на солнце — баба боевая, с высшим образованием, бригадирша в поле, сама купила и водит «шестерку». Мужа она не отпускает уже три года. — Дочки на папу не нарадуются, я его к себе в бригаду взяла — ну и пусть денег почти не зарабатывает и стонет, что хочет в Россию, зато я при мужике».

Чоркух упирается в горы, вдоль низких пыльных домов бежит мутный арык, в котором моет посуду и ноги все население Чоркуха — женщины и дети. Возле старинной мечети сидят аксакалы — они следят, чтобы девочки, отправляясь с ведрами на колонку, не слишком смотрели по сторонам. Одно их слово — и если в кишлаке появится жених, к ней во двор он никогда не заглянет.

В кишлаке Шахристан, что на севере Таджикистана, нравы не такие суровые, а мужиков еще меньше. Тут с работой еще хуже, и единственный способ выжить — податься в Россию. Мавлюда Шкурова носит темный халат и белый платок, она в трауре — полгода назад ее мужа Рахмата сбил насмерть микроавтобус. Ему было 44, осталось четверо детей. В Шахристан в прошлом году вернулись в гробах еще трое мужчин.

«Рахмат стоял на остановке в подмосковном Щекине, рядом с хладокомбинатом, где работал и жил, — рассказывает его брат Немат. — Его сбил Александр Сухов, денег даже на гроб не дал — все равно, сказал, посадят». За девять лет, что Рахмат был в России, старый дом совсем развалился, а на новый он так и не заработал. Теперь на трудовую вахту отправился его старший сын — ему еще нет 17, только закончил 9-й класс. «Одна надежда — на него, — едва не плачет Мовлюда. Второй сын ходит рядом — он инвалид детства. — Звонил на днях — работали с ребятами у армян на даче, а им не заплатили. Он от обиды плакал, я тоже рыдала».

Хабиба Наврузова, учительница русского языка, с пятью детьми уже шесть лет живет без мужа. Младший сын отца ни разу не видел. Старшую дочь сама замуж отдавала — по всем законам это должен делать отец. И свекровь сама хоронила — муж, хоть и звонит иногда, говорит, что нет денег приехать. Даже на похороны.

«Традиции, с одной стороны, все еще сильны, а с другой — отчаянно нарушаются, — говорит Зибо Шарифова из Лиги женщин-юристов Таджикистана. — Раньше представить себе было невозможно, чтобы у нас родителей бросали, а теперь старики сами к нам за помощью обращаются — подать иск против сына на алименты в твердой сумме».

Хабиба же свято верит, что еще чуть-чуть — и загулявший муж вернется. «Звонил недавно, в сентябре теперь обещает», — убеждает нас Хабиба. «Вернется он, жди, когда совсем старый станет и никому не нужный!» — подкалывают ее соседки. Она не обижается — тут в каждом дворе «соломенные жены».

Фатима-Света из Санкт-Петербурга готовится к мусульманской свадьбе-«никох» — Саня-Нигматулло по телефону сделал ей предложение. Скоро закончится «ураза» (пост), и он снова вернется в Питер. «Таджики ответственные, своих не бросают», — убеждена Фатима. Она совсем не переживает, что будет «второй женой» — главное, что любимой, говорит она.

После окончания гражданской войны, в Таджикистане, неожиданно для многих появилось такое явление, как многоженство, масштабы его пока не очень велики, да и уголовная статья в республике не отменена, но порой, для создания полигамной семьи, есть экономические основания.
А недавно, среди выпускниц таджикских школ, провели опрос, основная мысль которого была сформулирована так: «Согласны ли вы стать второй, или третьей женой?» И почти все школьницы ответили утвердительно.
Профессор из Душанбе — Зарина Диноршоева бьёт тревогу, заявляя, что положение ненормально, что нищета в республике не позволяет нормально существовать обычным-то семьям, не говоря уж о том, что нет никаких объективных предпосылок для существования полигамных.
Однако в Таджикистане практически атрофировано женское образование, даже и в школу-то ходят далеко не все девочки, а в ВУЗе учится ничтожное количество девушек, почти каждая рассчитывает выйти замуж и растить детей, однако даже тем, кому удаётся это сделать, нельзя быть спокойной за своё будущее и рассчитывать, что пускай и в шалаше, но с милым будет-таки рай, или хотя бы жизнь впроголодь, ведь большая часть таджикских мужчин вынуждены выезжать на работу в Россию, а выехав, они очень-очень хотят остаться в России, и самый верный способ это сделать — жениться на россиянке. И, надо сказать, что это им иногда удаётся.
А когда мечта закрепиться в России сбывается, тогда наступает момент экстремального развода, о котором Зарина Диноршоева говорит с ужасом: «В последнее время, разводятся уже поразительными способами. По телефону произносят трижды «талок», то есть развод, а иногда просто отправляют смс-сообщение».
Таджики, которых мы уже привыкли видеть на наших улицах, выглядят сейчас очень по-разному, некоторые бывают и статными красавцами-горцами, но часто встречаются и те, кому повезло повзрослеть уже в новые времена, и испытать на себе все их прелести, а режим питания-то, в бедствующей республике, сделался в это время чрезвычайно скудным и ущербным, количество белка, жиров и витаминов, потребляемых таджикскими детьми, упало до самых неприличных величин, вот потому и заметен среди нынешних гастарбайтеров недостаток роста, а то и рахитичность.
Но есть и такие, кому повезло всего этого избежать, кто вырос-таки статным горцем, и шансов пленить сердце российской невесты у него немножко больше, особенно если по-русски он умеет изъясняться.
А теперь представьте себе, что вы — молодая таджикская жена, ещё недавно очень радовавшаяся тому, что отхватила хорошего жениха, вот сидите вы, ждёте мужа с заработков, беременная четвёртным ребенком, но вдруг соседи, у которых есть сотовый телефон, срочно зовут вас на переговоры, а из трубки вы слышите голос благоверного, произносящего троекратное: «талок», а потом гудки…
Сюжет — не для слабонервных. Пожалуй, можно было бы снять неплохой фильм ужасов.
Счастливчику-мужу, сумевшему-таки поджениться в Москве, или Саратове, от бывшей жены больше ничего не надо, ведь никакие таджикские бумаги никому не нужны, в России он получит новый паспорт и новые документы, а старые корочки просто выбросит.
И тем таджичкам, мужья которых, почти не говорят по-русски, непрезентабельно выглядят, недокормлены с детства и рахитичны, быть может повезёт больше, ведь они хотя и меньше заработают, без знания языка, зато вернутся домой, на радость истосковавшейся семье.
Половина всех мужчин республики всегда отсутствует, и не известно когда вернётся, да и вернётся ли вообще. Стоит ли потом удивляться, что молоденькие девочки допускают возможность стать второй, иль третьей женой.
Хотя, чего произойдёт, если троеженец обзаведётся новой женой в России, а прежних бортанёт, сообщив об этом по телефону — об этом страшно и подумать.
И всё это счастье принесла таджикским женщинам «независимость». И хотя на референдуме по сохранению Союза ССР, в Таджикистане была рекордная явка, и более девяносто шести процентов проголосовали за Союз, но что было потом — всем известно. Горбачёв и Ельцин развалили страну политически, а Гайдар добил её экономически. Причем, именно Гайдар окончательно выпихнул среднеазиатские территории из рублёвой зоны, он, будто самый лютый враг, старался раздробить то единство, которое, пожалуй, ещё сохраняло остатки иммунитета к разобщению и не хотело дробиться, но он выпихнул все среднеазиатские республики из общего экономического пространства, постарался разорвать все связи промышленной кооперации, и бросил на произвол судьбы вопрос валютного регулирования в этих регионах. Даже МВФ советовало пока не трогать проблему рублевого валютного союза, продолжающего существовать, да и «суверенные» власти республик тогда хотели остаться в рублевой зоне, но Гайдар, получавший, четкие инструкции американцев, которые напихали сейчас военных баз в регион, делал всё так, чтоб Россия потеряла Среднюю Азию, а та потеряла Россию, да и нормальную жизнь заодно, экономику и хозяйство. И если в Казахстане и Туркмении ещё так-сяк, экономика, спустя десять лет, кое-как оклемалась за счет разведанных, в советское время, природных ресурсов, то в остальных республиках положение весьма кислое, и в Таджикистане особенно.
Таджикистан даже кормовым зерном себя не обеспечивает, что объясняется и его природными условиями, но в большей степени бездарной политикой нынешней власти, которая спокойно глядела на бушевавшую, недавно, гражданскую войну, а нынче спокойно глядит на то положение, которое многие называют кошмарным.
Но самое забавное в том, что таджикский «президент» и главы его ведомств рассуждают-таки о независимости и суверенитете. И недавно, когда Путин решил поднять вопрос о возвращении российских пограничников на таджико-афганский рубеж, (дырявый и полупрозрачный, не оснащенный ничем, кроме полуграмотных жителей соседних аулов, да престарелых овчарок), верней не сам Путин стал предлагать новое сотрудничество, а дипломаты, по его поручению, подняли вопрос о возвращении российских военных, о возобновлении сотрудничества в экономике, и о прочей «российской экспансии», то местные-то владыки очень даже визгливо разразились откликами в прессе (хотя в самих беседах-то с российскими дипломатами, всё больше, помалкивали), но таджикские газеты запестрели заметками с их интервью, где они рассуждали о том, что суверенитет им дороже жизни, и покуситься на него они не дадут, тем более «имперской России». Кстати сказать, мнение американского посла очень учитывалось в данной связи, ведь у Америки здесь «национальные интересы», впрочем как и везде.
А пару месяцев назад один из депутатов российской Госдумы не выдержал, да и заявил, что раз наблюдается такое упорство, со стороны таджикской власти, то надо установить визовый режим с Таджикистаном и границу закрыть, пускай заботятся о своих гражданах сами. Вот тут уж визг «таджикских политиков» усилился до самых отчаянных децибел, однако большинство сих «политиков» заключили, что лучше согласиться на визовый режим, чем уступить России в вопросе «экспансии».
Я уже писал о том, что сопротивление возвращению российских погранцов связано с интересами таджикской наркомафии, что есть много подводных камней, которые обусловливают столь «неуступчивую» позицию таджикских властей, всё это не делает чести душанбинским политикам, зато способно было бы дать сюжет для комедии абсурда, с элементами фильма ужасов.
Таджикская власть решительно не желает думать о том, чем накормить и во что одеть своё население, не собирается обеспечивать его работой, и даже не допускает мысли, что половина населения перестанет находиться в России на работах, что придётся что-то решать и что-то делать у себя в республике. И если неудобство, нам россиянам, от гастарбайтеров — тема сложная, ведь они, всё ж таки, работают здесь, то беды России от наркотрафика — тема однозначная, ведь эта гадость губит нашу молодежь.
Но таджикские власти не жалеют обо всем этом знать, им это не нужно, не любопытна им судьба женщин, с которыми разводятся по телефону мужья, навсегда оставляя в кошмарной нищете, не тревожит судьба наркоманов, судьба рахитичных детей, которым банально нечего жрать, не интересно и не любопытно это кабинету министров в Душанбе, тем более у этих министров занятие есть — они рассуждают о суверенитете, независимости и угрозах российской экспансии, и, на всякий случай, спешат окончательно искоренить русскоязычное образование, отчего бедняги-гастарбайтеры вынуждены находиться в ещё более тяжелом положении, не владея русским.
Этим «политикам» не страшно, ведь американский посол благословил, им никто не скажет трижды «талок», не вышвырнет из жизни на обочину нищеты, они уверены, что всегда будут купаться в богатстве, покрывая наркодельцов и отплясывая перед американцами.
А хотя, у таджикского президента, два раза в год, бывает ещё два занятия — он выпрашивает кредиты у России, прибывая в Москву, или в Сочи, а потом выпрашивает списание прежних долгов, прибывая второй раз. И Путин даёт эти кредиты и списывает долги, ведь если бы он не дал этих денег, то «суверенной» республике даже второсортное зерно купить не на что будет.
И отчего-то думается, что на том свете, соберётся, со временем, огромная толпа таджикских женщин, которым пришлось однажды услышать троекратный «талок», которым пришлось выживать в условиях «независимости» и видеть всё это скотство, и никакого Страшного суда над Горбачёвым, Ельциным, Гайдаром и Рахмоновым не будет, а отдадут их, голубчиков, этой толпе женщин. И никто не позавидует Гайдару, и никто не захочет оказаться на месте Рахмонова, иль Горбачёва, не говоря уж о Ельцине. Разъярённая толпа женщин будет дубасить их, вымещая всю нерастраченную страсть, бить что есть силы, и разумеется, запрещенных ударов не будет, все будут разрешены, удары будут сопровождаться самыми смачными ругательствами и плевками. И ни один чёрт не возьмётся разнимать, никто не решится отогнать этих женщин от тех тел, которые станут постепенно превращаться в куски мяса, бездушные, бессмысленные и никчёмные. И даже если потом эти голубчики о оклемаются, то ничего хорошее их ждать не будет.
P.S. Пожалуй добавлю-ка я кое-что, конкретизирую и объясню — зачем я рассуждаю обо всём этом, то и дело, почему меня интересует это?
Ответ прост: Мне нужна империя, а таджикам нужна нормальная жизнь, которую может дать империя, наши интересы совпадают. Расходятся мои интересы лишь с позицией американцев и корыстью нынешней власти в Душанбе.
Я хочу, разумеется, и восстановления гордых позиций моей Родины, увеличение носителей русского языка, но ещё больше мне хотелось бы, чтоб вернувшись, империя обеспечила нормальную жизнь в самой Средней Азии, обеспечила занятость там, чтоб не было излишнего потока мигрантов сюда, и, что важнее всего, вновь взяла бы под контроль ту территоию, котрую наши противники назвают «подбрюшьем России», которая является сейчас головной болью и поставщиком наркотиков в Россию.
Да, мне нужна империя, но и таджикскому населению она нужна не меньше.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *