Генетическая дактилоскопия

  • автор:

ДНК в криминалистике и науке

Начало брошюры см. .
Геномная дактилоскопия
Геномная дактилоскопия, или ДНК-типирование – это система идентификации, в основе которой лежит выявление генетических различий между индивидуумами или организмами. Каждое живое существо (за исключением однояйцовых близнецов) генетически уникально. Методики ДНК-типирования предназначены для выявления малейших генетических различий в последовательности чередования строительных блоков, из которых состоит ДНК. Эти блоки – нуклеотиды: аденин, тимин, цитозин и гуанин – обычно обозначаются как А, Т, С и G.
Иногда ДНК-типирование используется для сравнения нуклеотидных последовательностей ДНК двух индивидуумов с целью выявления их схожести. В других случаях ученые заинтересованы в выявлении схожести образца ДНК с заведомо известной последовательностью контрольного образца. На настоящий момент ДНК-типирование является одной из наиболее мощных и получивших широкое применение биотехнологических методик. Оно используется для выявления малейших различий в составе образцов ДНК, в том числе для определения совместимости донора и реципиента при проведении трансплантации органов и тканей, выявления специфических микроорганизмов, отслеживания необходимых генов в процессе селекции растений, установления отцовства, идентификации останков, регуляции размножения животных в условиях зоопарков.
Методы ДНК-типирования
Ученые разработали два подхода, позволяющие выявлять малейшие различия в генах. У каждого из методов есть свои достоинства и недостатки и оба они используются в фундаментальных и прикладных научных исследованиях, клинических центрах, судебной медицине и коммерческих лабораториях. Выбор метода зависит от решаемого вопроса, доступного количества ДНК, возможностей очистки образца, приемлемой стоимости и срочности. Иногда подходы комбинируются.
В одной из методик, получившей название рестрикционный анализ, используются естественные ферменты, разрезающие ДНК в строго фиксированных участках. Из-за различий в нуклеотидных последовательностях ферменты разрезают ДНК разных индивидуумов в разных местах. Получающиеся при этом отрезки ДНК имеют разные размеры и составляют ДНК-портрет или отпечаток, уникальный для каждого индивидуума. Сравнение наборов фрагментов ДНК предоставляет неоспоримое доказательство того, являются ли изучаемые образцы идентичными или нет.
Другой метод ДНК-типирования – полимеразная цепная реакция (ПЦР) – основан на использовании механизма, с помощью которого клетки осуществляют удвоение ДНК перед делением надвое. ПЦР обеспечивает получение тысяч копий специфических фрагментов ДНК в течение нескольких часов. Также как и рестрикционный анализ, ПЦР позволяет сравнивать образцы ДНК с целью выяснения их происхождения. Кроме того, с ее помощью можно выявлять наличие или отсутствие в образце специфичных фрагментов ДНК. Таким образом, ПЦР позволяет быстро и с высокой степенью точности диагностировать такие заболевания, как ВИЧ-инфекция и хламидиоз, выявлять гены, определяющие предрасположенность индивидуума к различным формам рака и другим заболеваниям, а также обеспечить лучшую защиту индивидуума от ВИЧ/СПИД.
Для успешного выявления минимальных различий в структуре молекул ДНК ученые должны обращать внимание на регионы ДНК, отличающиеся высокой степенью вариабельности. Это является одной из причин того, что зачастую предпочтение отдается митохондриальной, а не ядерной ДНК. Митохондриальная ДНК не только обладает большей степенью полиморфизма, чем ядерная, но и характеризуется уникальным методом наследования – практически вся митохондриальная ДНК достается организму от матери.
ДНК-типирование в судебной медицине
В ходе криминальных расследований ДНК, полученная из образцов волос, биологических жидкостей и кожи, обнаруженных на месте преступления, сравнивается с ДНК подозреваемых. Впервые ДНК-типирование было использовано с целью поддержания правопорядка в середине 1980-х в Великобритании и США. В настоящее время бОльшую часть работы по судебному ДНК-типированию для местных и государственных служб США выполняют лаборатории ФБР. Некоторые частные биотехнологические компании также оказывают услуги по геномной дактилоскопии.
Во многих штатах внедрение ДНК-типирования в практику судебной медицины получило позитивный отклик, так как с его помощью была доказана причастность большого количества заключенных к преступлениям, в которых они обвинялись. Оно также обеспечило реабилитацию ряда несправедливо обвиненных граждан.
Повсеместное внедрение ДНК-типирования в судебную практику привело к изданию некоторыми штатами законов, требующих обязательного проведения ДНК-типирования преступников, обвиняемых в сексуальных и других правонарушениях для последующего занесения информации в базы данных штатов. Высшие правоохранительные органы надеются со временем объединить базы данных ФБР и отдельных штатов с целью создания единой национальной базы, которая позволила бы за минимальные промежутки времени сравнивать генетический материал с места преступления с данными об известных нарушителях.
ДНК-типирование используется также для идентификации останков людей, например для установления личностей неизвестных солдат или жертв катастроф. Сейчас все американские военнослужащие сдают образцы ДНК в банк данных, что обеспечивает достоверное установление личности даже в случае утери металлического солдатского жетона с регистрационным номером.
Установление отцовства
Установление отцовства с помощью ДНК-типирования возможно благодаря тому, что половину генетического материла ребенок получает от своего биологического отца. При необходимости с помощью рестрикционного анализа проводится сравнение ДНК-отпечатков матери, ребенка и предполагаемого отца. Сначала из теста изымаются фрагменты ДНК ребенка, аналогичные материнским. После этого оставшиеся фрагменты, унаследованные от биологического отца, сравниваются с фрагментами ДНК предполагаемого отца.
Антропология
С помощью ДНК-типирования ученые пытаются составить из тысяч фрагментов «Свитков Мертвого моря» целые документы. Для этого с помощью ДНК-типирования фрагменты, написанные на овечьей шкуре, отделяются от фрагментов, написанных на козьей шкуре, что существенно облегчает последующую реконструкцию целых свитков.
ДНК-типирование позволяет установить степень родства между ископаемыми человеческими костями, найденными в разных географических регионах и принадлежащими к разным геологическим эрам. Полученные при этом результаты проливают свет на историю человеческой эволюции.
С помощью ДНК-типирования ученые провели идентификацию останков царя Николая Романова II и его семьи, убитых большевиками в 1918 году. Для этого образцы ДНК, выделенные из найденных на месте захоронения костей, сравнивались с образцами ДНК живых потомков Николая II, в том числе принца Великобритании Филиппа. Полученные при этом результаты опровергли заявление женщины-самозванки, претендующей на имя якобы чудесным образом избежавшей уничтожения Великой княжны Анастасии Романовой.
Ресурсы живой природы
Чем больше мы понимаем систему организации генетического материала в природных популяциях, тем выше становится уровень осуществляемых нами проектов, направленных на сохранение и регулирование природного разнообразия. ДНК-типирование используется учеными для выявления количества генетических различий между популяциями одного и того же вида, изучения географического распределения видов, сохранения исчезающих и находящихся под угрозой исчезновения видов и определения степени генетической устойчивости диких популяций вымирающих видов. Например, на настоящий момент мы знаем, что гепарды находятся на грани исчезновения по большей части из-за сильного истощения генетического разнообразия.
Недавно ДНК-типирование помогло ученым разгадать загадку мексиканской популяции тихоокеанских морских черепах. Тихоокеанские морские черепахи размножаются в Японии и Австралии, однако очень молодые особи нередко встречаются около Мексиканского побережья. Биологи не могли предположить, что юные черепахи способны преодолеть вплавь 10000 миль, отделяющих Японию от Мексики и, тем более, еще большее расстояние от Австралии, поэтому происхождение мексиканских морских черепах до недавнего времени оставалось загадкой. Оказалось, что юных черепах из Японии и Австралии приносят к берегам Мексики океанские течения, а по достижении половой зрелости они отправляются в обратное плавание к местам своего размножения.
ДНК-типирование также используется для выявления нелегальной торговли продуктами, источниками которых являются животные находящихся под защитой видов. Например, японские специалисты установили факты продажи в стране нелегально ввезенного китового мяса и некоторых запрещенных к добыче морепродуктов. Подобные исследования образцов слоновой кости позволили выявить факты браконьерства в некоторых странах, где охота на слонов запрещена. И, наконец, в США ДНК-типирование используется для предотвращения ввоза в страну икры находящихся под угрозой вымирания осетровых.
Евгения Рябцева
Интернет-журнал «Коммерческая биотехнология» http://www.cbio.ru/ по материалам BIO.org
Продолжение следует.

25. ПРИКЛАДНАЯ ГЕНЕТИКА

25.7.12. Генетическая дактилоскопия и генотипирование

Метод генетической дактилоскопии был разработан Алеком Джеффризом (Alec Jeffreys) и его коллегами в 1984 г. в Лестерском университете. Более поздний и более чувствительный вариант этого метода известен как генотипирование. Метод получил известность среди населения благодаря его использованию в громких уголовных делах, таких как дело футболиста О. Дж. Симпсона в США в 1995 г.

В геноме человека содержится около 100 000 генов (по последним данным их существенно меньше). Гены кодируют белки, однако около 95% ДНК является некодирующей. Функция такой ДНК пока неизвестна, но возможно, она участвует в формировании правильной структуры хромосом в клетке. Около 30—40% такой ДНК представлена короткими последовательностями оснований, которые многократно повторяются. Некоторые из повторяющихся последовательностей разбросаны по всей ДНК, однако есть и такие, которые объединены в группы (кластеры), или другими словами, расположены тандемно. Такие «тандемные повторы» называют сателлитной ДНК (впервые они были выделены в виде отдельной фракции ДНК после центрифугирования). Каждый кластер повторяющихся последовательностей принято называть сателлитом. Число повторов в сателлитах варьирует. В некоторых из них (их называют минисателлитами) последовательности повторяются лишь несколько раз. Между отдельными индивидуумами обнаруживается огромное разнообразие в числе повторов этих коротких последовательностей (они являются «гипервариабельными»). Поэтому минисателлиты иногда обозначают VNTR (variable number tandem repeats). Каждый индивидуум имеет в определенном локусе два аллельных минисателлита: один наследуется от матери и один от отца. Генетическая дактилоскопия представляет собой анализ длин минисателлитных последовательностей данного индивидуума.

Процедура

ДНК выделяют из клеток и обрабатывают рестриктазой. Для разделения полученных фрагментов используют электрофорез в агарозном геле; при этом фрагменты выстраиваются по размерам, как уже объяснялось в разд. 25.1 и показано на рис. 25.4. Дальнейшая процедура описана в разд. 25.7.9 и иллюстрируется рис. 25.34. Для переноса ДНК на нитроцеллюлозный или нейлоновый фильтр используют Саузерн-блоттинг. Затем проводят гибридизацию ДНК с радиоактивным ДНК-зондом, который представляет собой последовательность, комплементарную повторяющейся минисатедлитной последовательности и идентифицируют связавшиеся с зондом фрагменты с помощью радиоавтографии.

Рис. 25.34. Генетическая дактилоскопия.

Как уже отмечалось, минисателлитные последовательности разных индивидуумов имеют различную длину. Зонд связывается с минисателлитами, которые у разных индивидуумов обнаруживаются в разных полосах на фильтре, поскольку их длины различны. Для каждого индивидуума рисунок (распределение минисателлитов) является характерным и поэтому называется дактилоскопическим отпечатком (рис. 25.34). Если зонд распознает и связывается с несколькими типами минисателлитов по всему геному, его называют мультилокусным зондом, и на радиоавтографе он будет давать множество полос. Чем больше полос, тем более уникален рисунок. Вероятность случайного совпадения четырех полос у двух людей составляет примерно 1 на 250, тогда как для 20 полос она меньше — 1 на 1012 (на Земле около 4,5 · 109 человек).

Мультилохусные зонды дают наилучший результат при использовании чистой, беспримесной ДНК. Однако судебные медики редко работают на свежем материале хорошего качества. Как правило, образцы чем-то загрязнены, например почвой или бактериями. Часто требуется более «мощный» метод. Этого достигают с помощью однолокусного зонда. Такой зонд можно использовать при работе с небольшими участками ДНК (например, с частично разрушенной ДНК), а также с малым количеством материала. Зонд распознает лишь одиночную короткую повторяющуюся последовательность, которая уникальна для одного миниеателлита и поэтому обнаруживается только на определенной паре гомологичных хромосом. При рестрикции образуются два характерных фрагмента для каждого индивидуума, и, следовательно, на радиоавтографе появятся две полосы, одна материнского и одна отцовского происхождения (рис. 25.35). Если используют два однолокусных зонда, то появится четыре полосы; если три, то — шесть, и т. д. Если требуется очень высокая достоверность в определении различий между двумя индивидуумами, то нужно использовать большое количество зондов (см. ниже). Этот метод называют генотипированием, а получаемый при этом профиль используют в судебной экспертизе чаше всего.

Метод можно сделать еще более чувствительным, если увеличить количество ДНК с помощью полимеразной ценной реакции (ПЦР). Это означает, что профиль ДНК можно получить, используя минимальную по объему пробу ДНК (например, выбитый с помощью дырокола кусочек облизанной подозреваемым почтовой марки). Любой человек, оставивший частичку перхоти или чихнувший на месте преступления, может стать подозреваемым!

Рис. 25.35. Наследование минисателлитов и разнообразие получаемых при этом профилей ДНК. Популяция в целом характеризуется огромным разнообразием длин минисателлитов, поэтому вероятность того, что у двух индивидуумов будут одинаковые профили ДНК, очень мала (см. текст).

Приложения

Ту же роль, что в начале 1900-х годов сыграла дактилоскопия, совершившая революционный переворот в судопроизводстве, в наше время играет метод генетической дактилоскопии. ДНК обычно выделяют из небольшого количества биологического материала, найденного на месте преступления, например пятен крови, волос или слюны. В случаях изнасилования используют сперму (рис. 25.36). Метод для определения отцовства стал рутинным. На рис. 25.37 приведен пример использования профилей ДНК при решении спорного вопроса об отцовстве.

Рис. 25.36. Генетическая дактилоскопия крови жертвы, спермы (образец) и крови подозреваемых.

Рис. 25.37. Профили ДНК людей, участвующих в споре об отцовстве (М — мать, Р— ребенок, О — отец).

25.8. Посмотрите на рис. 25.37. Кто из детей данной матери является сыном или дочерью предполагаемого отца?

Метод генетической дактилоскопии впервые был использован в судебной экспертизе в Великобритании в 1986 г. В 1983 г. в деревне недалеко от Лестера была найдена изнасилованная и убитая школьница; в 1986 г. был найден второй труп. Подозреваемый признался во втором преступлении, однако полиция предполагала, что он виновен и в преступлении 1983 г. Полиция попросила сотрудника Лестерского университета Джеффриза провести дактилоскопию ДНК из образцов спермы, взятых на местах двух преступлений и ДНК из пробы крови подозреваемого. Результаты анализа показали, что человек не был виновен ни в одном из преступлений! Исследовали всех местных мужчин (около 1500 человек), но снова не получили положительного ответа. В конце концов убийцу поймали в результате случайно подслушанного разговора в пивной. Дактилоскопический анализ ДНК подтвердил его виновность. Однако примерно в 30% случаев метод генетической дактилоскопии не дает соответствия тестируемой ДНК по профилю ДНК, обнаруживаемой на месте преступления.

Надежность и обоснованность

Под надежностью понимают возможность получения одного и того же результата при каждом повторном тестировании. Например, получат ли две разные лаборатории одинаковый результат при использовании одной и той же пробы? Для повышения надежности в Европе принимаются меры по стандартизации процедуры. Это важно при расследовании уголовных дел международного плана, таких как терроризм и наркобизнес.

Под обоснованностью подразумевают, что данный тест соответствует всем предъявленным требованиям. В судопроизводстве самое большое беспокойство вызывает тот факт, что два индивидуума могут иметь один и тот же профиль пли дактилоскопический отпечаток ДНК. Судебные разбирательства по этому поводу стали в ряде случаев главным содержанием последних известий. Джеффриз рассчитал, что два человека будут иметь одну и ту же полосу при использовании мультилокусного зонда примерно в одном случае из четырех. Следовательно, вероятность составляет один шанс из 4n, где n — число полос. Так, есть 1 шанс из 256, что у двух человек будут 4 одинаковых полосы, и менее чем 1 шанс из 1012, что они имеют 20—30 одинаковых полос (число полос в обычном дактилоскопическом отпечатке ДНК). Однако следует иметь в виду, что судебные эксперты часто вынуждены работать с материалом плохого качества, с деградированной ДНК, что не позволяет получить определенный ответ. Другая сложность заключается в том, что вероятность совпадения рассчитывается только для популяции в целом. Среди родственников будет обнаруживаться большее сходство.

Гораздо труднее сделать статистические расчеты для однолокусных зондов, поскольку каждая из полос встречается в популяции с разной частотой. В среднем, при использовании одного такого зонда полосы будут совпадать максимум в 1 случае из 100, при использовании двух зондов — в 1 случае из 10 000, а при использовании трех зондов — в 1 случае из 1 000 000. Между этническими группами существуют вариации, поэтому для разных групп населения должны использоваться различные базы данных.

Приведем несколько примеров использования ДНК-профилей:

1) для установления отцовства;

2) для подтверждения чистоты породы у животных;

3) для контроля генетического разнообразия при разведении редких видов животных;

4) в гражданских спорах о наследстве;

5) в судебной экспертизе для идентификации личности преступника.

ДНК-ИДЕНТИФИКАЦИЯ

ДНК-ИДЕНТИФИКАЦИЯ, или типирование ДНК, установление генетической индивидуальности любого организма на основе анализа особенностей его дезоксирибонуклеинововой кислоты (ДНК). Получаемый при типировании «профиль» ДНК, как и отпечатки пальцев, может использоваться для идентификации личности.

В основе типирования лежат две характеристики ДНК как носителя генетической информации: 1) последовательность составляющих ДНК элементов (нуклеотидов) имеет индивидуальные особенности у каждого отдельного животного или растения, кроме идентичных (однояйцовых) близнецов или клонированных организмов; 2) у каждой особи ДНК всех соматических клеток (клеток тела) совершенно одинакова.

Для ДНК-идентификации можно использовать любой биологический материал из живого или мертвого организма, например кровь, семенную жидкость, слюну, корни волос, кожу или же листья либо семена растений. Важно только, чтобы ДНК не была разрушена. На практике при проведении генетического типирования с целью идентификации личности или степени генетического родства (близости или отдаленности) сравнивают профили ДНК из нескольких биологических образцов и оценивают полученный результат, используя вероятностный и статистический анализ.

Процедура типирования состоит из следующих основных этапов: выделение (экстракция) ДНК из биологического материала; «разрезание» полученной ДНК на фрагменты разной длины с помощью специальных ферментов; разделение и выстраивание фрагментов по размерам; гибридизация (связывание) полученных фрагментов ДНК с радиоактивными зондами – цепочками сходной ДНК; фиксация пространственного распределения фрагментов методом радиоавтографии, т.е. на рентгеновской пленке. Связанные с радиоактивными зондами фрагменты исследуемой ДНК засвечивают рентгеновскую пленку в виде располагающихся друг под другом черных полосок, так что радиоавтограф ДНК внешне напоминает штриховые коды на упаковках товаров в магазинах.

Типирование ДНК находит разнообразное применение: в популяционно-генетических исследованиях для определения происхождения популяций людей, животных или растений; в практике судебной медицины для анализа биологических улик; для определения отцовства или степени родства; для генетического анализа клеток костного мозга при его трансплантации от донора реципиенту; для определения происхождения охотничьих трофеев или мяса в случаях браконьерства; в селекционной работе для уменьшения вероятности инбридинга (близкородственного скрещивания) при разведении вымирающих видов; для подбора генетических маркеров у животных и растений, позволяющих проследить судьбу родительских признаков в поколениях; для разрешения спорных вопросов авторства при патентовании штаммов микроорганизмов и растений; для анализа эволюционного происхождения биологических видов.

ДНК-идентификация личности в России

С приветствием к участникам обратился руководитель Thermo Fisher Scientific в России Алексей Хижняк. Он напомнил, что компания присутствует на российском рынке три десятилетия; в частности, бренд Applied Biosystems, хорошо известный отечественным молекулярным биологам, — составная часть Thermo Fisher. В компании 70 000 сотрудников, 5 000 научных работников и инженеров; ежегодно около 1 млрд. долларов инвестируется в исследования. Основные направления деятельности Thermo Fisher — науки о жизни, здравоохранение, производство фармпрепаратов; среди прикладных направлений видное место занимает криминалистика. Совсем недавно, в 2018 году, в Санкт-Петербурге начала работу линия по производству наборов для идентификации личности.

Специалист по научной поддержке компании Александр Гентош выступил с обзором новых решений в области HID. Он отметил, что эти решения охватывают весь технологический процесс: сбор биоматериала на месте преступления или получение сравнительных образцов от людей, выделение ДНК, количественный анализ, амплификацию STR-локусов, анализ данных, массовое параллельное секвенирование (NGS). Затем он перечислил новинки, предлагаемые компанией для каждого этапа; рассказал, в частности, о генетическом анализаторе SeqStudio. Подготовленный образец просто помещают в картридж, и на выходе получают результаты секвенирования или фрагментного анализа (в том числе анализа STR). Картридж содержит универсальный полимер, подходящий для обоих приложений; рассчитан на 1000 образцов и стабилен в приборе до 6 месяцев (что полезно для лабораторий с невысокой пропускной способностью).

Значительная часть доклада посвящена была работе с запросами потребителей, что делается для того, чтобы облегчить интерпретацию данных, увеличить число образцов, проходящих с первого раза, повысить пропускную способность приборов серии 3500 и добавить им гибкости. «Представьте, что вы пришли утром в лабораторию, поставили электрофорез, две полных плашки, запустили, а через час пришел начальник: слушай, вот экспертиза, надо еще вчера ее сдать. Что в этом случае делать?» Теперь необязательно прекращать одну работу, чтобы начать другую: появилась возможность поставить прибор на паузу, создать новую плашку, поместить ее в прибор, изменить порядок инжекции, поставив вперед срочные образцы, и продолжить электрофорез. Обсудили конкретные проблемы, возникающие у пользователей: как уменьшить число пуллапов (двойных пиков при секвенировании, меньший под большим, которые приходится интерпретировать «вручную»), почему они могут возникнуть, какими опциями в каких случаях правильнее пользоваться, и т.д.

Аудитория без восторга приняла сообщение о том, что программное обеспечение от Thermo Fisher переходит на Windows 10, поскольку Windows 7 более не поддерживается производителем, но всем было понятно, что это неизбежно.

О локализации HID наборов в РФ рассказал начальник производства подразделения HID АО «Термо Фишер Сайентифик» Сергей Черепанов. Строительство производственного комплекса в Санкт-Петербурге началось в 2017 году, в 2018-м уже была выпущена первая промышленная партия, в 2019 году официально подтвержден статус продукции «Сделано в России». За полтора года произведено более 3000 наборов, жалоб и возвратов не было, все обязательства по контрактам выполнены. Сырье поступает из Великобритании, рассказал Сергей Черепанов; продукцию хранят при -20оС. На производстве есть две чистых комнаты класса ISO7, где работают в спецкостюмах, а специальная вентиляционная система обеспечивает повышенное давление в помещении и предотвращает попадание воздуха снаружи. «Мы уже сейчас работаем по стандарту ISO 9001 и делаем шаги к стандарту ISO18385», — сказал Сергей Черепанов (этот стандарт говорит о минимизации загрязнения ДНК), В дальнейших планах локализация контроля качества в России, локализация новых продуктов (например, VeriFiler Plus — не позднее 1 квартала будущего года).

Докладчику задали вопрос, не планирует ли компания участвовать в госзакупках. Ответ Сергея и других сотрудников компании был следующий: на сегодняшний день эта задача сопряжена со значительными сложностями, пока что продукция будет распространяться через компанию-дистрибьютора.

Дистрибьютора продукции HID Thermo Fisher Scientific, компанию «ИнтерЛабСервис», представлял советник по стратегическому развитию ИЛС Герман Шипулин. «ИнтерЛабСервис», отметил он, лидирует на рынках РФ и СНГ, свою историю в 2002 году она начинала с трех человек, а сейчас в компании 350 сотрудников; дистрибуцией оборудования, наборов и расходных материалов для криминалистических ДНК-экспертиз «ИнтерЛабСервис» занимается более 6 лет. Партнером Thermo Fisher Scientific компания стала с 2017 года и уже в 2018 году получила сертификат лучшего партнера по направлению криминалистики. Со своей стороны, Герман Шипулин отметил, что работать с Thermo Fisher приятно и легко, «это мнение всех наших сотрудников».

Среди продукции Thermo Fisher, которую могут приобрести российские экспертно-криминалистические центры и Бюро судмедэкспертизы, — станция для выделения ДНК «AutoMateExpress», амплификатор «QuantStudio5», наборы для амплификации STR-локусов, для выделения ДНК, ее качественной и количественной оценки, капиллярный секвенатор ABI 3500. Станут доступными инновационные технологии, такие как система для NGS-секвенирования «Precision ID», одобренная ФБР для секвенирования мтДНК в криминалистических целях. «Мы подписали соглашение с Институтом общей генетики, там Евгений Иванович Рогаев и другие. Они получили порядка двух миллиардов в рамках программы Союзного государства на создание панелей, специфичных для Российской Федерации. Вы знаете, что есть панель Precision ID у компании Thermo Fisher, Precision ID Ancectry, но она, к сожалению, может типировать людей только до континента — субконтинента. Мы надеемся, что наконец получим маркеры, более специфичные для России, и это поможет нашей аналитической службе более глубоко проводить исследования на основе отечественных разработок, адаптированных под этот прибор», — сказал Герман Шипулин. (Подробнее о программе «ДНК-идентификация» Союзного государства см. интервью со Светланой Боринской на PCR.news.) Еще одна долгожданная инновация — система для быстрой идентификации личности RapidHIT ID: образец помещают в картридж, вставляют его в прибор и через 90 минут получают готовый результат.

Даже самое умное устройство бесполезно в руках неумелого пользователя. В Российском центре судмедэкспертизы Минздрава работает образовательная программа по молекулярной генетике. Заведующая отделом молекулярно-генетических экспертиз РЦСМЭ, врач — судебно-медицинской эксперт высшей категории Елена Земскова рассказала о долгожданной новости — первом цикле дополнительного профессионального образования по теме «Экспертное применение анализа митохондриальной ДНК в судебно-медицинской практике».

Потребность в обучении специалистов по ДНК-идентификации в криминалистике появилась еще в нулевые годы. «Наша деятельность началась в инициативном порядке, — говорит Елена Земскова. — Мы сами, откликаясь на многочисленные просьбы коллег из регионов, решили это организовать. Государство, к сожалению, не готовит специалистов такого узкого профиля, проблема кадров до сих пор большая не только в России, но и в мире». Образовательная программа начала работу 13 лет назад, в 2006 году, с тех пор было проведено 52 учебных цикла, подготовку прошли около 350 экспертов, в том числе более 30 заведующих судебно-биологическими отделами региональных Бюро судмедэкспертизы. Учиться хотят не только сотрудники госструктур, но и эксперты из коммерческих организаций.

Анализ мтДНК в криминалистике может использоваться для установления отдаленного кровного родства по материнской линии, идентификации останков, в работе с сильно деградированными образцами. Но здесь пока еще нет готовых решений «помести образец в прибор и получи результат», работа требует высокой квалификации, понимания сути. Елена Земскова приводила примеры, когда хорошие данные интерпретируются неверно: скажем, когда в катастрофе погибли родственники, имеющие идентичную мтДНК, эксперт может не понимать, что исследование мтДНК в этом случае устанавливает не личность, а принадлежность к семейной группе! Встречается и неумение распознать плохие данные секвенирования, непригодные для анализа (именно с такими данными дилетант-«эксперт» выступал на телевидении по поводу гибели знаменитой группы Дятлова; правда, как добавил в конце доклада коллеги Павел Иванов, этот человек позднее выразил желание поучиться на курсах).

Когда в РЦСМЭ решили написать программу курсов повышения квалификации по анализу мтДНК, помощь оказывали Applied Biosystems и российская компания «Гордиз». На курсах рассматривали не только рутинные случаи, но и сложные в интерпретации, знакомились с принципами статобработки данных. Преподаватели не теряют связь со слушателями курсов и после окончания, следят за их успехами и поддерживают, отметила Елена Земскова.

Доклад Сергея Некрасова, ведущего специалиста по научной поддержке Thermo Fisher Scientific, был посвящен продуктам и решениям для секвенирования нового поколения (NGS) в криминалистике. Это, в частности, полупроводниковое секвенирование, основанное на регистрации высвобождения протонов в момент присоединения очередного нуклеотида к растущей цепи (sequencing by synthesis). «Понятно, что в ближайшее время NGS не заменит капиллярный электрофорез, — пояснил докладчик. — По ряду причин: сложности, стоимости анализа. В настоящий момент до 70% объектов удается отработать по классической схеме, то есть на капиллярном электрофорезе». Скорее NGS будет интегрирован в данную схему, оба метода будут дополнять друг друга. NGS может использоваться для исследования сильно деградированной ДНК, образцов, содержащий смеси ДНК из разных источников, для получения оперативно-розыскной информации и в других специальных случаях.

Секвенирование нового поколения — это чипы с миллионами ячеек, в каждой из которых находится бусина с множеством копий одного фрагмента ДНК, которые служат матрицей для синтеза. Рабочий процесс включает автоматическую подготовку библиотеки и загрузку чипа (Ion Chef), собственно секвенирование (HID Ion GeneStudio) и обработку данных (Converge, Torrent Suite). Существуют наборы для NGS-анализа, ориентированные на задачи криминалистики — анализ мтДНК (всей целиком или так называемого контрольного региона — некодирующего участка, который интересует криминалистов из-за высокой вариабельности), анализ STR, идентификацию личности по SNP, установление биогеографического происхождения человека по аутосомным маркерам. Докладчик подчеркнул, что биогеографический анализ дает самую общую информацию — условно говоря, отличает европейца от жителя Центральной Азии, и, конечно, не может дать информации о конкретном месте проживания. Существует даже панель для фенотипирования — 24 SNP, связанных с внешними признаками, взятые из HIrisPlex. Речь не идет о «портрете по ДНК», но даже самые общие сведения о внешности человека, которому принадлежал образец, могут быть полезны следствию.

«Митохондриальная» панель удобна для исследования неопознанных человеческих останков. Что интересно, используется два пула праймеров, так что получается два набора перекрывающихся ампликонов — это позволяет достоверно читать концы. По мнению Сергея Некрасова, в наше время уже проще получить полный митохондриальный геном, чем контрольный регион, — расход времени будет ненамного больше, а информации существенно прибавится.

Бывают сложные случаи, когда NGS выгоднее использовать для STR-анализа, чем старый добрый электрофорез, — когда важна информация о последовательности, а не только о количестве повторов. Фрагменты одинаковой длины могут различаться по сиквенсу, то есть изучаемые локусы оказываются более полиморфными. Также появляется возможность изучать SNP в областях между повторами и праймером.

Доклад Алексея Вахрушина, менеджера по работе с ключевыми клиентами Thermo Fisher, был посвящен экспресс-идентификации личности по ДНК. Алексей Вахрушин рассказал о деле человека по имени Антони Имела, осужденного в Великобритании за серию изнасилований. Его поведение показалось подозрительным соседу, Имела доставили в полицейский участок, взяли у него образец буккального эпителия (мазок с внутренней стороны щеки) и затем отпустили до получения результата. А три дня спустя Имела похитил и изнасиловал 10-летнюю девочку. Своей жертве он сказал, что «ему больше нечего терять». По результатам анализа он был задержан, но если бы анализ делался быстрее, последнего преступления не произошло бы. «Эти несколько дней могут стать вопросом жизни и смерти», — говорит Алексей Вахрушин; вот почему важно развивать технологии «быстрой ДНК» (Rapid DNA).

Докладчик напомнил аудитории сцену из сериала CSI: Crime Scene Investigation, где герои берут образец крови с места преступления и буквально за 90 секунд на глазах у зрителей получают результаты анализа ДНК в мобильной лаборатории. В реальности все не так, как в кино: образец везут в лабораторию, где он дожидается своей очереди, и вся процедура от взятия образца до результата занимает дни, а не секунды. Система Applied Biosystems Rapid DNA может изменить ситуацию — не будет ни транспортировки; ни очередей, ни ожидания результата. Девяносто секунд на анализ — пока фантастика, но 90 минут — уже реальность. Система состоит из двух компонентов: это сам RapidHIT ID Instrument, который докладчик назвал «айфоном в мире криминалистики», и программное обеспечение RapidLINK. RapidHIT ID — небольшой прибор, в котором происходит все: лизис образца, отделение твердой фракции, ПЦР, электрофорез, анализ и вывод результатов. От оператора не требуется специальных знаний, все необходимое может сделать рядовой работник полиции в полевых условиях. Программное обеспечение позволяет искать в базе данных прямые совпадения и родственные связи, строит родословные деревья, а также автоматически определяет контаминацию генетическим материалом персонала.

Разработчики пока фокусируются на буккальном эпителии, но есть возможность работать и с другими образцами, обычно обнаруживаемыми на месте преступления (об этом подробнее рассказал следующий докладчик) контактными следами и заношенными участками одежды, сигаретными окурками, жевательной резинкой, волосами. По словам Алексея Вахрушина, для анализа может быть достаточно 0,25 мкл крови. Он также отметил, что прибор уже вышел из лабораторий: национальная служба полиции Нидерландов запустила мобильную лабораторию с RapidHIT.

О технологии «быстрой ДНК» говорил и доктор биологических наук Павел Иванов, начальник Специализированного центра молекулярно-генетических экспертиз (РЦСМЭ Минздрава РФ), один из «отцов-основателей» ДНК-идентификации в России. Он сразу предупредил, что намерен не вникать в технические особенности технологии, а сделать обзор ее истории, развития и внедрения, чтобы стало понятнее, куда она идет и какие ниши может занять. Павел Иванов вкратце напомнил о предыстории — технологиях ныне музейных, открытии ДНК-фингерпринта Алеком Джеффрисом (публикация 1985 года) и параллельных российских исследованиях, о появлении капиллярного электрофореза, сменившего традиционный, в пластинах геля, и флуоресцентных меток. (Уже тогда наметилась эта тенденция: все меньше работы руками, все больше делают приборы.) Затем он привел яркие примеры использования метода в криминалистике, от традиционных следов на месте преступления до исследования накладного носа, баночки с массажным кремом и молельного коврика из резиденции Ясира Арафата («богатый материал с точки зрения судебной идентификации, там, где человек касался лбом, — очень хороший объект»).

Идея совместить все этапы исследования ДНК в одном приборе зародилась еще в начале 2000-х годов. «Основная мысль ФБР, которое инициировало эти исследования, была в том, что нужно упростить и ускорить процесс идентификации сообразно юриспруденции Соединенных Штатов. Чтобы это не было дорогим и долгим лабораторным исследованием, а осуществлялось на базе полицейского участка, как это виделось в Америке, — это, конечно, совершенно не то, что видится у нас… Там описано, как это должно происходить: задержать человека, в течение двух часов они его могут держать; взять у него ДНК, проверить по централизованной базе данных — а США были в числе пионеров создания национальных баз данных, первой была Великобритания, а вторыми как раз США. Сейчас там находятся порядка 6-7 миллионов (наборов данных). Если вы спросите, а как у нас, я вам скажу, что у нас две-три сотни тысяч». И по результатам поиска можно будет принять решение, арестовать ли человека или принести извинения и отпустить. Разумеется, процедуру взятия биоматериала надо будет формализовать — без подтверждения, что мазок взят именно у подозреваемого с соблюдением всех правил, быстрый результат будет бесполезен.

Павел Иванов рассказал о своем визите в Университет Аризоны в 2012–2013 году, где разрабатывалась платформа быстрой ДНК; в разработке участвовал Фредерик Зенхаузерн. Прибор создавался для суровых военно-полевых условий, был переносным и удароустойчивым, однако в серию он не пошел. Еще один подобный прибор, DNAscan, Павел Иванов увидел в 2013 году на совещании по быстрой ДНК в Лионе: прибор принадлежал компании General Electric (GE Health Care Life Science), В том же 2013 году появился и Rapid HIT 200; в его демонстрации принял участие Алек Джеффрис, автор метода ДНК-фингерпринта, и сам докладчик тоже решил лично проверить, как это работает. От взятия мазка буккального эпителия до получения STR-профиля всего полтора часа — конечно, это было впечатляющим результатом.

И уже в 2014–2015 гг. этот прибор получили и начали эксплуатировать в РЦСМЭ Минздрава России. Хотя платформа была предназначена для работы с буккальным эпителием, в лаборатории Иванова провели множество экспериментов с различными образцами: исследовали вырезки из пятен крови, окурки, волосы, контактные следы (для пробы однажды генотипировали зарубежного гостя лаборатории — был сделан анализ биоматериала с чашки, из которой он пил кофе!). Результаты были хуже, чем с буккальным эпителием, но это и неудивительно, отметил докладчик: аппаратуру нужно использовать по назначению, для других образцов, по-хорошему, нужны другие картриджи или же новый картридж с повышенной чувствительностью, пригодный для работы с любыми образцами.

То, что можно считать недостатком прибора, — по сути, оборотная сторона его достоинств: вмешательство человека в процесс минимально, простых способов что-то изменить в процедуре не существует. Это удобно для работы в полевых условиях и для неквалифицированных пользователей, и никто не способен повлиять на результат, даже если такое желание почему-либо возникнет, но у профессионалов это может вызывать дискомфорт.

Не вполне привычную для молекулярных биологов тему затронул Андрей Рунов (ВНИИ метрологии им. Д.И. Менделеева), представляющий Рабочую группу по анализу нуклеиновых кислот Консультативного комитета по количеству вещества (аналитическая химия и биология) Международного бюро мер и весов: метрология биологического анализа, и в том числе ДНК-анализа в криминалистике. Как должны осуществляться поверки и калибровки приборов, с какими эталонами соотносить результаты? Традиционная метрология требует верификации измерений по эталонам системы СИ, но как применить это условие к последовательности ДНК? Очевидно, должны быть созданы некие стандартные образцы, чтобы обеспечить сопоставление результатов, полученных в разных лабораториях, и докладчик призвал экспертов не относиться к этой задаче равнодушно: «Вам могут сверху спустить директиву, сказать “стандартные образцы будут такими-то”. Не такими как вы хотите, которые вы могли бы использовать не только для поверки, а еще и в рутинной работе».

Заключительный доклад был посвящен решениям компании Hamilton для автоматизации пробоподготовки в криминалистических лабораториях. «У человека, к сожалению, не стандартизируемы руки», — говорит Сергей Асеев, менеджер компании по России, СНГ и Восточной Европе. Hamilton остается пионером в области высокоточных автоматизированных технологий обработки жидкостей, его решениями пользуется Thermo Fisher, как и другие лидеры отрасли. Автоматизация повышает качество и производительность работы, облегчает стандартизацию, а в случае HID еще и снижает возможность контаминации генетическим материалом сотрудников. Сергей Асеев рассказал о полностью автоматизированной HID лаборатории, о том, какие решения применяются на каждом этапе, от лизирования образца и работы с FTA-картами (Flinders Technology Associates — специальные карты, на которые наносят жидкие биоматериалы и мазки для удобства транспортировки и дальнейшей работы) до ПЦР, электрофореза и подготовки библиотек для секвенирования.

Генетика в помощь: ДНК как доказательство

ДНК-экспертиза, или генетическая дактилоскопия, стала использоваться при расследовании преступлений в 20 веке. Сегодня из дорогого и экзотического способа исследования доказательств она всё ближе к рутине, а технологии настолько усовершенствовались, что можно обнаружить частицы ДНК, не видимые глазу. Как ДНК появляется на месте преступления, в чем особенности исследования, насколько убедительным доказательством можно считать ДНК-экспертизу и чем опасно усовершенствование метода, рассказали в материале сообщества Sense About Science.

Сравнительно недавно – где-то столетие назад – стало ясно, что на месте преступления скрыто множество полезной информации, которую с помощью науки можно интерпретировать и представить суду. Когда идея корректного уголовного расследования, которая была сформулирована только в 18–19 веке, широко распространилась, следователи стали искать доказательства в подкрепление своих гипотез. Криминалистика и использование в расследовании лабораторных исследований преобразили судебный процесс, а появление в суде результатов генетических экспертиз, казалось бы, дали возможность находить неоспоримые доказательства вины преступника. Однако на деле всё несколько сложнее.

Как анализируют ДНК?

ДНК – молекула, которая содержит генетические инструкции и во многом определяет, как мы выглядим. 99,9% нашей ДНК идентичны ДНК других людей, но именно оставшиеся 0,1% выделяют нас как индивидуумов. Они-то и важны для судебных генетиков, которые используют эти данные для создания профиля ДНК из биоматериала с места преступления. Образец сравнивают с эталонной ДНК подозреваемого. Так вычисляют, насколько велика вероятность того, что человек причастен к преступлению.

1 шанс из
100 миллионов миллиардов –

такова вероятность полного совпадения двух полных профилей ДНК.

Поскольку такая значительная часть нашей ДНК практически одинакова, ученые-криминалисты не анализируют ДНК полностью – это было бы очень дорого. Вместо этого они обычно концентрируются на коротких, сильно изменчивых областях повторяющейся ДНК, называемых короткими тандемными повторами, или STR. У отдельных людей они различаются, и их можно использовать как генетические маркеры для создания профиля ДНК, который чрезвычайно редок среди неродственных индивидуумов.

Как правило, используется 16 маркеров плюс маркер пола. Они записываются как номер, и фактически генетический профиль человека – ряд цифр, похожий на номер лотереи.

Когда профиль ДНК будет создан из образца, взятого с места преступления, его можно сравнить с другими профилями, уже занесенными в национальную базу, и с ДНК подозреваемого и жертвы. Если оба профиля идентичны, речь идет о полном совпадении; возможно и частичное совпадение профилей. Как только совпадение обнаружено, можно вычислить, насколько высока вероятность того, что речь идет о конкретном человеке.

Какова вероятность того, что ваша ДНК будет соответствовать ДНК другого человека?

Это зависит от того, на сколько частей ДНК опирается исследователь. Если речь об одном маркере – вероятность совпадения с другим человеком высока, от 1 к 20 до 1 к 100). Но по мере изучения большего количества «отрезков» ДНК вероятность совпадения стремительно снижается.

Извлечь профили ДНК из различных тканей организма не всегда просто. Так, относительно легко создать профиль ДНК из свежего образца крови, слюны и спермы, но получить ДНК с объектов, к которым человек просто прикасался, – задача не из лёгких. До 2000 года судебные генетики вообще не смогли бы составить профиль ДНК на основе крошечных образцов биоматериала. Но ДНК-анализ и чувствительность техники развивались: сегодня профиль может генерироваться только из 50 пикограммов ДНК (количество, содержащееся примерно в 8 клетках человека). Такие следы нельзя увидеть невооруженным глазом.

Достаточно ДНК для создания полного профиля ДНК будет разве что в идеале. На деле это не всегда возможно. Если ДНК восстанавливается только в небольших количествах или деградирует под влиянием температуры, влажности или других факторов, ряда маркеров не будет. А значит, останется возможность составить только частичные профили ДНК. Сокращенное число маркеров усложняет поиски различий между людьми. Итог: вероятность того, что частичный профиль ДНК совпадет с другими, гораздо выше.

Кроме того, если образец с места преступления содержит ДНК от двух или более индивидуумов, то речь идет о «смешанном» профиле. А раз «человеческие следы» есть везде, то любое ДНК с места преступления – потенциальная смесь. Это не проблема, кроме случаев, когда количество анализируемого материала слишком мало, и его можно спутать с фоновой ДНК или ДНК другого человека – например, жертвы. В таких ситуациях современные компьютеризированные методы позволяют рассчитывать силу доказательств, о чем надо информировать следователей и присяжных.

Внешность по ДНК: реальность или миф?

Последние достижения в судебной генетике позволяют предположить, какими будут внешние характеристики носителя ДНК – например, его глаза или волосы. Но возможности этой грани анализа ДНК, фенотипирования, порой преувеличивают.

Проще всего предсказать пол носителя ДНК. Определить цвет глаз и волос сложнее, и тест не даст 100%-ный результат, а другие данные, например, рост, пока невозможно. Ряд маркеров могут использоваться, чтобы определить биогеографическое происхождение человека. На сегодня можно достоверно определить принадлежность к основным континентальным группам – Африканской, Западно-Евразийской, Восточно- и Южно-Азиатской или Коренной Американской. Определить происхождение вплоть до страны невозможно.

Цвет кожи, вероятно, станет следующим признаком внешнего вида, который криминалисты смогут предсказать из ДНК; такие тесты разрабатываются. Как окончательное доказательство в суде практически не используется.

Случайный прохожий или преступник?

Куда бы вы ни пошли, чего бы вы ни коснулись – всё может содержать следы вашей ДНК. Мы постоянно его «разбрасываем», ведь один из способов, с помощью которого мы распространяем ДНК, – постоянное шелушение кожи. Клетки попадают на одежду и поверхности, к которым мы прикасаемся. Отпечатки пальцев, обуви, волокна одежды, волосы – все это преступник может оставить на месте преступления или же, наоборот, унести чужие «следы» с собой.

Исследователям надо учитывать, когда и как ДНК могло оказаться на месте преступления или объекте: небольшое количество ДНК могут попасть на объекты через капельки слюны, например, при разговоре или чихании, от клеток кожи в пыли или на предметах, к которым прикоснулся человек. Раньше это не было проблемой: когда анализ судебной ДНК впервые появился в 1980-х годах, для создания профиля требовалось много биоматериала. Сегодня же крошечные следы ДНК можно восстановить и проанализировать, и это не только позволило раскрыть сложные дела, но и создало проблемы. Следователи стали спекулировать уликами и подозревать, что преступник мог иметь контакт с жертвой, хотя никаких видимых следов, об этом свидетельствующих, не было. Такой подход может привести как к продуктивному расследованию, так и к обнаружению ДНК, не относящихся к преступлению. Как и любой другой инструмент анализа, анализ ДНК может быть затратным и отвлекать от сути дела.

ДНК не лжет. Это важнейший ключ и сильнейшая улика, но всё-таки с ДНК работают люди. Поэтому как ни мала вероятность ошибки, полностью она не исключена. Анализ ДНК не означает, что следствие можно вести спустя рукава.
Джил Талли, судмедэксперт, биолог

Если ваша ДНК найдена в месте, она может присутствовать там, потому что:

(A) Вы были там;

(B) Вы коснулись объекта, который позднее был перенесен в место кем-то другим (например, предмет вашей одежды);

(С) Вы столкнулись с человеком, который некоторое время спустя коснулся чего-то на этом месте, непреднамеренно оставив вашу ДНК там, – например, вы пожали ему руку или вы оба до этого касались одной и той же поверхности.

Профили ДНК тоже можно неправильно истолковать или преувеличить их значение. Так что если ДНК определенного человека нашли на месте преступления, это еще не значит, что он виновен, – это лишь одно из доказательств, а не решение всех проблем.

Может оказаться, что ДНК, извлеченная из места преступления, на самом деле:

(A) Фоновая ДНК: появившаяся до совершения преступления и не имеющая к нему отношения;

(B) Вторичная ДНК: ДНК от кого-то, кто никогда не был на месте преступления, но она попала туда из-за контакта с другим лицом, которое и оставило «след» на месте преступления.

(С) Результат загрязнения уже после совершения преступления в ходе следствия – например, случайно переносить ДНК могут латексные перчатки, если их забыли поменять, или другие инструменты. Загрязнение может произойти и в судебной лаборатории.

В октябре 2011 года Адама Скотта арестовали по подозрению в изнасиловании в Манчестере, Великобритания. Мазки половых органов женщины выявили следы спермы, и один из анализов совпал с профилем ДНК г-на Скотта. Доказательство было единственным, но весомым. Учёный, который изучал образец, сказал: «По оценкам, вероятность случайного совпадения компонентов ДНК преступника с компонентами ДНК Скотта – примерно 1 на миллиард». Но Скотт утверждал, что во время нападения был в своем родном городе Плимуте – на расстоянии более 200 миль.

Версия следствия оказалась ошибочной. Через два месяца после ареста Скотта обнаружились записи звонков его мобильника из Плимута спустя несколько часов после сообщения об изнасиловании. В итоге через пять месяцев содержания под стражей мужчину освободили. Расследование показало, что Скотт попал под подозрение из-за случайного заражения образцов биоматериала в лаборатории. За день до их обработки там обработали ДНК-образец Скотта. Одноразовую пластиковую пластину, которую брали для анализа, использовали повторно, что и привело к ошибке. Настоящего преступника так и не нашли.

Инцидент обращает внимание на два важных момента для судов: во-первых, ДНК не должна использоваться в качестве единственного доказательства в уголовном деле, а во-вторых, переоценка важности доказательств ДНК по сравнению с другими доказательствами несет в себе значительные риски.

Главное – контекст

Нельзя строить расследование только на ДНК. Это эффективный инструмент для расследования, который может использоваться в более широком контексте всех других доказательств по делу. Присутствие ДНК не обязательно говорит нам, когда и как образец там оказался. Но это может быть феноменально полезным инструментом для позиции исследования. Но самое важное – это контекст.

Некоторые типы образцов ДНК с меньшей вероятностью окажутся на месте преступления случайно – например, если речь идет о пятне крови. Чтобы понять, важен ли определенный образец ДНК для расследования, надо ответить на вопросы: когда и как проверенные ДНК оказались на поверхности и как был собран образец. Дополнительный контекст может также предоставляться другими доказательствами, не связанными с ДНК.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *